Три смысла жеста Намасте.
Ясунари Кавабата, будучи глубоко религиозным человеком, дзен-буддистом, мог свободно оперировать понятиями и ассоциациями, без которых понимание этого мира невозможно. Потому и трёхчастный рассказ "Ладони, сведённые вместе", что был написан в 1926 году, можно считать как его личной историей, как отношением к Всевышнему, так и преклонением перед женщиной.
Смысл этого жеста — выражение дружественности, благодарности, признания и доброты по отношению к любому человеку. Также "Намасте" может означать смирение перед Всевышним и поклонение ему. Кроме того, сложенные ладони — часть буддийской практики простираний, где этот жест символизирует союз метода и мудрости. Правая рука в таком случае означает метод (любовь и сострадание), левая — мудрость (способность видеть мир в его истинном свете).
А сам рассказ, конечно же, трёхчастный, имеющий ту середину, с которой, пожалуй, и начать надо. Сам Кавабата рано потерял родителей, воспитывался в деревне у деда. Вот об этом и история.
Складывать ладони в молитвенном жесте он привык с детства. Он рос вдвоём с дедом в городке, окружённом горами — родители умерли рано. Дед был слепым. Он часто подводил малолетнего внука к буддийскому алтарю. Он брал в свои руки крошечные ладошки внука и сводил их вместе. Внук удивлялся, какие у деда холодные руки.
Он рос ребёнком непослушным, ершистым. Лишь монах из соседнего храма мог в него умиротворение впустить.
Внук рос упрямым. Говорил дерзости. Дед плакал и звал монаха из горного храма. В его присутствии внук всегда успокаивался. Когда монах усаживался с закрытыми глазами перед внуком, его руки были плотно сведены в торжественном молитвенном жесте. Когда внук видел эти ладони, холодок бежал по его коже. И когда монах уходил, внук точно так же тихонечко усаживался перед дедом. Дед не видел его — его глазницы зияли пустотой, но он знал, что сердце мальчика очистилось.
Он на людях не показывал своё смирение. Он считал излишним благодарить всех, ему помогавших. Но вечером, оставаясь один, он всегда складывал молитвенно руки и обращался к Будде.
Он потерял жену задолго до того, как она его покинула. Он видел, её под простынью лежащей, совсем уж неживой. Он стал пред ней, сложил молитвенно руки... но...
Он обвёл взглядом спальню, и у него похолодело внутри. Перед ним простиралась только белоснежная простыня. Под ней покоилось тело жены, вжатое в мягкий матрас — поверхность постели была ровной, и только в изголовье вырастало её лицо. Она спала. Он пристально посмотрел на неё, потом тихо заплакал. Под светом луны простыня казалась упавшим с неба листом бумаги. Потом вдруг от окна стал исходить какой-то ужас. Он опустил штору и подошёл к постели. Положил локти на нарядную подушку и какое-то время наблюдал за женой. Потом ладони его соскользнули к коленям. Вжался головой в круглую железную ножку кровати, лоб заломило от холода. Сложил ладони в молитвенном жесте.
Но ведь она живая. Но ведь она тепла его хочет. Но ведь он смотрит на неё как-то иначе, чем ей хотелось бы.
Он положил руку на простыню и поцеловал её в лоб. — Перестань. Когда мы рядом стоим — это одно, а так — будто покойницу целуешь.
Потом прошло уж много времени. Потом, когда она ушла к другому, он просто у окна сидел. Потом он уж не разжимал своих ладоней и слушал, слушал, слушал... А вдруг?
Днём и вечером он упорно сидел у окна. Ладони его были сложены вместе. Жена оставила ему короткую записку, в которой сообщала, что она ушла к своему прежнему возлюбленному. Он молился о её возвращении. Слух его обострился. Теперь он слышал, как за десяток кварталов звучит свисток, возвещающий отправление поезда. Шарканье бесчисленных ног слышалось ему далёким дождём.
Ему привиделась она. Ему тот вечер вспомнился. Ему хотелось бы прощения просить за всё... Но, как вернуть то, что умерло?
И тогда он вдруг ощутил, что хочет ради проверки своих сил сложить ладони и помолиться за всех женщин на этом свете.
35 понравилось
