На веках был ночной холод приближающейся зимы.
Сколь много в шашках есть сокрытого! Игра с монахом - приближение зимы... Да, Кавабата вновь выстраивает пирамиду, где в основании всего лишь шашки. Всего лишь шаши, спросите вы? Да в шашки каждый оголец играть умеет! Играть-то, может, и умеет, а вот подумать...
Он играл в шашки с монахом из горного храма. — Что случилось? Ты сам не свой, ничего у тебя не получается. — Когда наступают холода, я жухну, словно травинка, всё у меня из рук валится. Он был совершенно подавлен, не мог даже взглянуть на своего соперника.
Соперник же хитёр был и упорен, приберегал коронный ход всегда в конце и бил без промаха. Что ж, проиграть достойно не стыдно, видимо. Совсем Уж ночь склонилась над землёю И холод зимний наступал...
И тут легенда, что была давно, в их вечер шашечный вошла. Вошла, как то стекло, что увеличивает ясность всепонимания бытия. САМУРАЙ и МЕЧ.
Этот храм был построен в то время, когда сёгунами были Токугава. Основателем храма был некий самурай. Его сын страдал слабоумием. Местный князь издевался над ним. Самурай зарубил его, убил своего сына и покинул пределы княжества. Когда он скрывался в горах возле этих самых горячих источников, ему привиделся сон: он сидел под расположенным поблизости водопадом и медитировал. Тут появился сын князя и одним ударом меча — наискось от левого плеча — рассёк самурая надвое. Самурай проснулся в холодном поту. "Какой странный сон!" — подумал он.
Так как же смерти самураю избежать? Бежать ведь от неё бессмысленно. Так значит самому к той смерти и идти. Так значит самому и надо быть у водопада, что меч тот отвести.
Я ж тут не будеупересказывать сюжет, который вам способен пищу дать для размышлений и для обобщений. Но Кавабата, выводя в центральную часть легенду эту, даёт ей продолжение такое, что впору стать тут мне поэтом, каким - не знаю. А финал же сильный! Он ведь в борьбе с судьбою!!!
В последние дни горничная стелила рано. Но он не ложился спать. Ему не хотелось завёртываться в одеяло, он растягивался прямо на матрасе, прятал ноги в длинных полах своего кимоно, лежал на локте. Эта привычка передалась и его спутнице. И вот теперь каждый вечер они растягивались — каждый на своём матрасе — в одинаковых позах и старались не смотреть друг на друга. Выйдя из ворот храма, он подумал, что вот эта её поза и есть его судьба. Он решил, что бороться с судьбой бесполезно. "Поднимайся-ка! Сядь прямо! Что сказал?" — закричал он ей. Потом увидел, как пляшет фонарь в его дрожащих руках. На веках был ночной холод приближающейся зимы.
На веках был ночной холод приближающейся зимы. - как поэтично сказано, как красиво.
36 понравилось
