Прелюдия к неведомой истории.
И долго я еду, Питаясь дайконом Под взглядом луны, ах как жаль... (Кёрай). Хотелось бы в этой рецензии неспешно рассуждать о дороге, о вознице, чья жизнь неразрывна с дорогой, о тех, кто в повозке куда-то едет. Хотелось бы сравнивать эту дорогу с дорогой жизни, что каждый проходит. Хотелось бы быть поэтичнее, но... НО РАССКАЗ КАВАБАТЫ ЕСТЬ СУЩАЯ ПРОЗА С ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫМ ЗНАКОМ! Герой сей возница Кандзо столь любил лошадей, стол любил своё дело, что повозка его была самой-самой в округе. Целых восемь месть в ней!
Возница Кандзо очень любил лошадей. Кроме того, во всём городке только он один владел восьмиместным экипажем. Кроме того, строй его души был таков, что экипаж его был всегда украшен лучше других. Когда дорога шла в гору, он проворно соскакивал на землю, чтобы лошади было полегче. Ему очень нравилось вот так проворно соскакивать и снова садиться на облучок.
Но ведь кроме этого Кандзо чувствовал повозку так, что мог безошибочно определить когда ребятишки к ней сзади покататься прицепятся. И уж тогда показывал он высший класс!
Кроме того, по тому, как тянула лошадь, он, даже сидя на своём облучке, мог мгновенно определить, что к экипажу прицепились детишки, и тогда он проворно спрыгивал на землю, и на их головы обрушивались его кулаки. А потому для детей экипаж Кандзо был самым желанным и самым страшным.
Но вот сегодня, видно, день неудачный... Ну, никак поймать не мог. Спрыгивал не раз, но всё напрасно.
Кандзо пришлось уже в третий раз спрыгнуть с облучка. Девочка лет двенадцати-тринадцати шла по дороге позади экипажа. Щёки её горели от возбуждения. Плечи ходуном ходят, дышит тяжело, глаза горят. Одета не по-нашему, а в платье персикового цвета. Но носки спадают. И при этом — без туфель. Кандзо глядел на неё с подозрением. Она же шла, повернув голову в сторону моря, пока не поравнялась с экипажем.
Без туфель! В одних носках! Чтобы бежать быстрее, да и спрыгивать тоже! Ну, и девочка! Вот, опять ведь прицепилась... Вокруг ещё подумают, что он не такой уж проворный. Нельзя же этого допустить. Уж лучше девочку в сам экипаж посадить. Конечно, Кандзо так и сделал. И девочка согласилась ехать далее в закрытом экипаже.
— Давай-ка садись. В салон садись. А не то лошади тяжело. Прошу тебя, залазь внутрь. Не то все меня за дурака держать станут. Кандзо открыл дверцу. Залез на облучок и через какое-то время оглянулся — девочка понуро сидела в салоне, уставившись в пол, весь её задор куда-то пропал, она даже не пыталась выдернуть подол платья, зажатого дверцей.
ОБРАТНЫЙ ПУТЬ ВНОВЬ ДЕЛАЛИ ОНИ ПОВРОЗЬ. И девочка понуро шла за экипажем и не пыталась на него вскочить. А почему? Что приключилось с ней? Но ведь возница ж не сухарь. Уговорил же девочку вновь сесть к нему, ведь в гору обратный путь был. Когда же девочка возницу попросила остановиться, то на обочине, в пожухлой траве стояли её белые ЛЕТНИЕ БОТИНКИ,
— Ты что, и зимой в белых ботинках ходишь? — Да нет, просто я сюда летом попала.
ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО ЭТО И ЕСТЬ КОНЕЦ ИСТОРИИ? ВЫ ДУМАЕТЕ, ЧТО Я ЕЁ ВАМ ПРОСТО ПЕРЕСКАЗАЛ? Конечно ж, нет. Это не истории конец, а ЛИШЬ ЕЁ НАЧАЛО, что Кавабата так умело скрыл лишь в одном предложении, оставив всю историю за рамками того, что до этого было. Это и называется талантом.
Обула туфельки и ушла-улетела, словно белая цапля, в свой исправительный дом на горе.
34 понравилось
