Тревожная весна 45-го

— Сколько работаю в МУРе, никогда не видел столько награбленного, – упаковывая раскрытые свертки, ворчал Егоров. – Это ж уму непостижимо! Тут квартальная зарплата огромного завода!

— Или годовой бюджет райцентра, – поддержал его Бойко.

— И это, вероятнее всего, тоже правда, – обмолвился Старцев, когда арестованного увели из «допросной». – Этот пацан – мелкий винтик в серьезном механизме. А скоро нам предстоит сразиться с настоящим противником.

— Александр! – удивленно вскинул брови Егоров. – Чего тебе дома-то не спится?

— Саша принес нам кое-какие продукты, – опередил с ответом Старцев. Передав подчиненным сверток, распорядился: – Накрывайте на стол, ужинать будем. Или завтракать…

Другой ночью майор проснулся от взрыва гранаты. Вскочив, начал шарить вокруг в поисках сапог и поясного ремня с кобурой. Не нашел. И тут голос матери, вернувшейся из общего коридора: «Спи, сынок, спи. Это соседское корыто со стены упало».

Мама не знала молитв, не ходила в церковь, не хранила дома икон. Но, крепко обнимая сына, она смахивала слезы и благодарила бога за то, что он «не отнял у нее единственную кровиночку».