Воспоминания торговцев картинами

Когда я обнаружила, что Воллар, один из самых известных торговцев картинами, оставил воспоминания, захотелось немедленно заглянуть по ту сторону прилавка и познакомиться с историей искусства по рассказу человека, который ее деятельно создавал.

Имя Воллара то и дело мелькает в книгах об импрессионизме и постимпрессионизме, в историях жизни художников конца 19 — начала 20 в. Это он сумел разглядеть великих мастеров в никому не известных чудаках, над которыми все потешались, это он не побоялся вкладывать свои деньги в их работы, он устроил первую выставку Ван Гога и Пикассо.

Помимо всего этого, торговец картинами был человеком с университетским образованием, живым воображением и несомненным литературным талантом. Пишет прекрасно — яркий, точный, легкий стиль.

А еще, читая его книгу, я невольно представляла Воллара очень светским человеком, очень, что называется, французом — жизнерадостным, обходительным, коммуникабельным: он развлекает читателя, чтобы тот не заскучал, старается выбирать забавные моменты, рисует живые сценки, воспроизводит диалоги, не забывает потешаться над собой.

Каково же было мое удивление, когда он заявил, упоминая «Мемуары» Гертруды Стайн:

«Разве мог я… не узнать себя в хмуром персонаже, который стоит на пороге своей лавочки, упершись обеими руками в дверной косяк, и глядит на прохожих с таким видом, будто хочет послать их всех к дьяволу? Сколько раз я сожалел о том, что природа отказала мне в любезном и веселом обхождении с людьми!»

Ну, значит, нам повезло, что книжка написана его другим Я.

Какими были мои читательские ожидания?

Я надеялась найти разгадку, объяснение, как он увидел в художниках-новаторах то, чего не видели его современники. Как определил будущую коммерческую успешность полотен, которые их создатели готовы были в тот момент продать — и продавали ему — за гроши. Сезанн и Гоген, например: Воллар скупил все их работы оптом. Но надо же при этом знать, что покупать.

Получила я ответ на этот вопрос?

Нет. Воллар не занимается в своей книге художественной критикой. Никаких искусствоведческих пассажей. Он пишет о встречах с художниками в той же своей светской манере, забавно, остроумно — представляет их нам как живых людей. Как будто сам берет кисть и пишет их портреты, весьма профессионально и качественно. И никаких теорий. Никакой коммерческой кухни. Бытовые сценки и диалоги. При этом оторваться невозможно!

Дега, который ненавидит цветы и придя в гости, тут же убегает, увидев букет на столе.

Ренуар, сетующий на то, что Гюго отучил французов говорить просто и посылающий служанку купить Дюма. Только Дюма-отца, ни в коем случае не сына!

Редон, которого огорчало то, что его работы поднимаются в цене — потому что старым преданным ценителям они будут теперь не по карману.

О покупателях и коллекционерах, о тонкостях торговли предметами искусства Воллар тоже рассказывает, и тоже интересно. А еще о богачах, знаменитостях и политиках, с которыми был знаком — но это уже хотелось просто пролистать, хотя своими связями он явно гордился.

Гораздо больший интерес у меня вызвала издательская деятельность Воллара — я о ней и не знала, об уникальных изданиях, для которых использовались уникальные материалы вроде японской рисовой бумаги, и где гениальные тексты были проиллюстрированы гениальными художниками. Басни Лафонтена и «Мертвые души» Гоголя, например, иллюстрировал Шагал.

Воллар стремился получить рисунки от живописцев, которые не были профессиональными граверами, и для него работали Лотрек, Боннар, Уистлер, Пюви де Шаванн, Мунк, Ренуар. Последний, получив заказ, вывихнул себе правую руку. «А что, если попробовать рисовать левой?» — и как ни в чем не бывало продолжал работать.

А начиналось всё вот так:

«Во время одной из своих прогулок по набережным я принялся листать несколько томиков, лежавших в ящике у букиниста. На титульном листе объемистого тома в одну восьмую листа я прочел: «Издатель Амбруаз Фирмен-Дидо». «Издатель Амбруаз Воллар… звучит тоже неплохо», – подумал я».

Теперь вы знаете, как становятся издателями. Остается добавить, что изданные Волларом книги пользовались успехом, а одну из них он преподнес во время личного визита папе римскому. Что касается книг, написанных самим Волларом, то у нас еще переведены «Сезанн» и «Ренуар».

И еще момент: компьютер постоянно исправляет мне Воллар на Доллар. Что-то в этом есть…

Вот знатная книга! Амбруаз Воллар, несомненно, величайший из не-художников, кто двинул вперёд изобразительное (и не только) искусство. И он оказался хорошим писателем -- вот уж чего я от него не ожидал. (Там ещё и записки Дюран-Рюэля есть, тоже великого торговца картинами. О них скажу только одно: с текстом Воллара их невозможно равнять ни по каким параметрам.)

Книга состоит из баек. В основном о художниках, но не только. Кое к каким байкам требуется исторический комментарий, без него понял не всё. Но того, что понял, хватило вполне. Может, Воллар кое-что и присочинил, но нет сомнения, что он обладает феноменальной памятью. В моей жизни случилось не меньше смешных историй, но я их вспоминаю только тогда, когда приходится к слову. Воллар же собрал их все. Ничего не забыл. И совершенно точно я не знал такого количества людей! А если б знал, просто запутался бы в них...

Некоторые истории более интересны, некоторые менее. Воллар, например, перечислил одну за другой со всеми возможными подробностями все книги, что он когда-либо выпустил. Это было по-настоящему скучно: Он [не помню, кто] подготовил сорок две иллюстрации для вклейки и сто семьдесят восемь шмуцтитулов и концовок. Ну да, сто семьдесят восемь. Очень интересно. Зато о книгах, которые Воллар написал сам, он рассказал очень интересно.

Автору, по его собственным словам, не удалось Занять место рядом с великими исследователями человеческого духа, такими как Жюль Леметр, Поль Бурже, Тэн, Альбер Дельпи, Жорж Оне!.. Но скажите честно: вы знаете этих "гигантов мысли и отцов русской демократии"? Я -- не знаю. Зато знаю Амбруаза Воллара.

Вот одна байка -- просто для примера:

В летнее время писатель [Альфред Жарри] жил в Корбейле, в построенной им самим хижине, кормясь в основном за счет рыбной ловли. В Париж он приезжал на велосипеде, который вкупе с револьвером был его единственным богатством, оставшимся от скромного наследства, очень быстро и с размахом промотанного. Когда пешеход не слышал ехавшего на велосипеде Жарри, тот, поравнявшись с ним, стрелял из револьвера. ... Выше я упоминал о щепетильности Жарри в денежных вопросах. Подобным же образом, если ему случалось причинить кому-то ущерб, он стремился сразу же возместить потери. Так, однажды, когда он упражнялся в стрельбе из пистолета по изгороди, из-за нее вдруг вышла какая-то женщина и воскликнула: – Мсье, так вы, чего доброго, пристрелите моего ребенка, который играет там! На что Жарри ответил: – Мадам, мы тотчас же сделаем вам другого…

А вот самая главная байка (в моём пересказе):

В Париж приехал из провинции музыкант по имени Кабане. А может, он был композитор? Что он написал или исполнил, остаётся для меня загадкой, но Воллар знал о нём по крайней мере то, что на вопрос "А вы могли бы изобразить музыкой тишину?" Кабане ответил: "Конечно! Но для этого мне потребуется три военных оркестра." Этот Кабане был нищ и гол.

И вот однажды Ренуар встретил на улице Сезанна. Тот нёс большое полотно "Купальщиков" и сказал: "Совсем нет денег, хочу найти покупателя." Что это были за "Купальщики" неизвестно: у Сезанна была их целая стая, а Воллар не уточняет. Через некоторое время Ренуар снова встречает Сезанна, уже без "Купальщиков", и тот радостно говорит, что да, он нашёл настоящего знатока.

Выяснилось, что Сезанн встретил Кабане, тот попросил посмотреть картину и, увидев, так восхитился, что Сезанн тут же, прямо на краю тротуара, подарил ему полотно :)))

Вот же время было! Великие художники ходили по Парижу толпами! Ренуару было невозможно пройти по улице, не встретив Сезанна. Да так, чтобы Амбруаз Воллар не подглядел :))) А если оценить работу по достоинству, то Сезанн её ещё и подарит! Правда, Воллару Сезанн или Ренуар фиг что подарили бы. Что ж, такова жестокая судьба маршана.

Судьба... да... Примерно в 1890 году красота спасла Воллара. Он ехал в омнибусе, заметил красивую женщину и вышел. На его место пересел какой-то господин. Через короткое время со стройки выпал кирпич и убил того человека. Однако от судьбы не уйдёшь. Настал момент, и Воллара красота убила. Он попал в автомобильную катастрофу. Скульптура Майоля, которую он вёз с собой, проломила ему череп. Об этом в книге, понятное дело, не написано, но мы-то знаем. Если даже это всего лишь легенда, по справедливости она должна быть правдой.

Женщин Воллар поминает часто, но в основном саркастически. О своих амурных делах вообще ничего не пишет. И, я считаю, правильно: это не то, что делает Воллара Волларом. Если исследовать Дон Жуана, то, пожалуй, ни о чём другом и не получилось бы написать. Воллар же гораздо интереснее Дон Жуана. О политкорректности в те времена ещё не слыхали. Автор без почтения относится не только к женщинам, но и к любым нациям: русским, американцам, немцам и всем остальным. Конечно, и к французам. Негритянок в следующем издании наверняка и вовсе изгонят из гнезда на верхушке кокосовой пальмы. Думаю, моя коллекция нетронутых тленом политкорректности текстов со временем может приобрести значительную ценность. Завещаю её потомкам.

Ну и после текста приложены цветные иллюстрации хорошего разрешения. Они дополнительно украшают книгу. Амбруаз Воллар любил красивые книги. Этот вариант ни в коем случае нельзя сравнить с книгами, которые он сам издал, но с учётом ограничений электронного формата вариант несомненно пришёлся бы ему по душе.

Очень хорошая книга. Всем рекомендую.

В книгу вошли мемуары двух известнейших парижских маршанов — Поля Дюран-Рюэля и Амбруаза Воллара.

Зачем в нее включили воспоминания первого, я так и не понял. Объема они особо не добавляют, занимая лишь 86 из 555 страниц, а написаны катастрофически скучно. По большому счету, это и не мемуары никакие — просто рабочий блокнот, в котором Дюран-Рюэль помечает, сколько заплатил за ту или иную картину и за сколько потом ее перепродал. А жаль, ведь Дюран-Рюэль прожил 91 год и лично встречался с целой плеядой небожителей, так что его часть книги могла получиться действительно огненной.

Например, такой, как у Воллара. Вот тут все изумительно! Воллар не приводит вообще ни одной цифры, полностью концентрируясь на описании быта, привычек и странностей известных ему художников — а знавал он всех, от Сезанна и Ренуара до Пикассо и Вламинка. Более того, он не останавливается на одних лишь художниках, рассказывая также о встречах с личностями уровня писателя Золя или президента Клемансо. Представляют интерес и главы о детстве, которое будущий маршан провел на Реюньоне, и о совершенных им путешествиях. И написано это все отличным стилем и с непередаваемым юмором. Вот лишь несколько из миллиона отличных историй:

"На одном из ужинов в Подвале речь почему-то зашла о профессиональной тайне. Врач даже настаивал на том, что секреты, которые считаются безобидными, поскольку фамилии заинтересованных остаются никому не известными, на самом деле представляют опасность. Он вспомнил случай с одним аббатом, сказавшим как-то: «На первой в моей жизни исповеди женщина созналась в том, что изменила своему мужу». И через несколько минут в комнату вошла дама, которая произнесла: "Ах, это вы, господин аббат! Помните, я была на вашей первой исповеди…"

"И все же именно в этой стране я нашел самую изумительную из моделей. Внешне это была настоящая девственница. – И, повернувшись к своему соседу, художнику Альберу Андре, Ренуар продолжил: – Вы не представляете, какие сиськи были у этой девушки… тяжелые и упругие… И красивая складка пониже с золотистой тенью… Я был так доволен ее послушанием и так увлечен этой кожей, на которую столь удачно ложился свет, что начал подумывать о том, чтобы увезти голландку в Париж. Про себя я уже говорил: «Только бы ее сразу не лишили девственности и она сохранила бы эту нежно-розовую кожу…» Я сказал ее матери, которая, как мне казалось, держала девушку в строгости, что, если она согласится отпустить дочку со мной, я обязуюсь проследить за тем, чтобы к ней не приставали мужчины… «Но что она тогда будет делать в Париже, если вы не позволите ей „работать“?» – спросила бдительная мамаша… Так я узнал, какого рода «ремеслом» занималась моя «девственница» в свободное от позирования время"

"В последний раз я увиделся с Аполлинером уже по окончании войны, когда свирепствовала эпидемия испанского гриппа. Он держал под мышкой бутылку рома. – С таким напитком эпидемия мне не страшна, – сказал Аполлинер. «Испанка» приняла брошенный ей вызов. Через пару дней она свела поэта в могилу".

Одна газета, сочувственно относившаяся к художественной литературе, похвалила Национальную типографию за то, что она, несмотря на нехватку рабочих, вызванную войной, ни на один день не остановила ручной печатный станок, выделенный под моего Бодлера. По этому поводу, сообщалось в другой газете, парламентарии обратились к министру юстиции с письменными просьбами предоставить им по одному экземпляру книги, которая, как они полагали, печаталась за государственный счет. Немного погодя «Фигаро» поведала, что все эти прошения, за исключением трех, содержали орфографическую ошибку в написании фамилии Бодлера.

В общем, вывод простой — Воллара обязательно читайте, а Дюрана-Рюэля смело пролистывайте.

4/5 (если бы был только Воллар, было бы 5/5)