Петербургские повести. Мертвые души

Право, словно какая-нибудь, не говоря дурного слова, дворняжка, что лежит на сене: и сама не ест сена, и другим не дает.

Я открыл, что Китай и Испания совершенно одна и та же земля, и только по невежесту считают их за разные государства.

Вот какой был Ноздрев! Может быть, назовут его характером избитым, станут говорить, что теперь нет уже Ноздрева. Увы! несправедливы будут те, которые станут говорить так. Ноздрев долго еще не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане; но легкомысленно непроницательны люди, и человек в другом кафтане кажется им другим человеком.

И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться

Есть случаи, где женщина, как ни слаба и бессильна характером в сравнении с мужчиною, но становится вдруг тверже не только мужчины, но и всего что ни есть на свете

Увы! Толстые умеют лучше на этом свете обделывать дела свои, недели тоненькие. Тоненькие служат больше по особенным поручениям или только числятся и виляют туда и сюда... Толстые же никогда не занимают косвенных мест.

«Русский человек способен ко всему и привыкает ко всякому климату». 

...начнут гладью, а кончат гадью 

Довольно из десяти сторон иметь одну глупую, чтобы быть признаным дураком мимо девяти хороших.

Пришедши домой, я хотел было тот же час приняться за работу и разобрать эти письма, потому что при свечах несколько дурно вижу. Но Мавра вздумала мыть пол. Эти глупые чухонки всегда некстати чистоплотны.