Чтобы сказать ему

Дора хотела ответить, что она, мама, всегда оставалась для неё последним прибежищем и последней надеждой. Они могли ссориться или не замечать друг друга, но в глубине души Дора знала, что случись с ней беда или хуже того – позор, после которого все отвернутся, она всегда сможет приползти домой, к матери, и та оправдает её, неправую по всем законам божеским и человеческим. Пожалеет, простит, накормит пирогом, спрячет и разрешит ей быть такой, какая она есть, со всеми грехами и преступлениями. Не то чтобы Дора собиралась их совершать, но мысль о гарантии полного понимания, несмотря на любые обстоятельства, была ей важна.

Люди всё время забывают, что маленький человек не равен маленькой страсти, они не помнят этого даже о себе, не говоря о собственных детях, а ведь отчаяние одинаково в любом возрасте, в детских отделах супермаркетов не продают специальное маленькое горе с карамелью, расфасованное в розовые и голубые обёртки. Нет, детям достаются такие же потери, горечь и боль, как взрослым, только выносливости у ребёнка меньше, время идёт медленней и он ещё не знает, что всё проходит. Поэтому для него любая беда навсегда, и любовь тоже.

– Почему мы не остались? – спросила Дора. – Нас бы там на руках носили. – Вот именно, – ответила Джоки. – Люди склонны прибирать чудеса к рукам. Мы-то ладно, но Анабель вечно пытаются выкрасть, пару раз выручали её с боем. Обязательно найдётся человек, желающий сохранить волшебство исключительно для себя. – Я называю это «сожрать салют», – откликнулась Лючия. – Нет такой эфемерной и свободной вещи, которую кто-нибудь не захотел бы захапать в личное пользование. Обязательно нужно подчинить, запереть на замки и пользоваться в одиночку, будь то салют, морской берег, северное сияние или вот Анабель.

И вдруг Дора выяснила, что пройти двадцать миль можно лишь одним способом: выйти с утра на дорогу и не останавливаться, пока не стемнеет. Спастись от дождя и ветра - только если завернуться в дождевик или свить кокон из большого куска полиэтилена. Остаться здоровой - если заботиться о сухости вещей, разжигать костёр, кипятить воду, дополнять унылый паёк концентратов горячей пищей. Это нелегко, зато можно обойтись без чудес, хватит и постоянных физических усилий. Если подумать, то человек в обычной своей жизни не так часто способен существовать за счёт простой честной работы, он более зависит от других людей, своего статуса, удачи и ещё множества условий. И это постепенно отучает его от упорного труда, который по-прежнему необходим, чтобы день за днём учиться жонглировать пятью шариками, накачать пресс или дойти до океана. Господи, да это звучит так тухло, что даже думать скучно, но другого способа всё равно нет.

Люди всё время забывают, что маленький человек не равен маленькой страсти, они не помнят этого даже о себе, не говоря о собственных детях, а ведь отчаяние одинаково в любом возрасте, в детских отделах супермаркетов не продают специальное маленькое горе с карамелью, расфасованное в розовые и голубые обёртки. Нет, детям достаются такие же потери, горечь и боль, как взрослым, только выносливости у ребёнка меньше, время идёт медленней и он ещё не знает, что всё проходит. Поэтому для него любая беда навсегда, и любовь тоже.

С тех пор жизнь её пошла правильно. Дора нашла способ
перехитрить судьбу: чтобы та стала предсказуемой, надо выбирать будущее самой, а потом по возможности исполнять назначенное. Нет, не планировать – зачем же смешить богов, духов, ноосферу или что там тянет за ниточки. Но чутко прикасаться к этим нитям, определяя по едва заметному
напряжению, какая из них вскорости окажется потревоженной сверху. И потом доносить до людей своё предчувствие,
формулировать неназываемое и овеществлять бесплотное.
Не нужно никакого особого мастерства, будущее ведь уже
существует в качестве водяных знаков, и проявить его – дело техники.