Первая невеста чернокнижника

— А вы? — спросила она.
— Алина. Не замужем, не в учении, не в услужении, живу во грехе, — отбарабанила я и решительно собралась сесть за общий стол.
— С кем? — заторможенно моргнула гостья.
Я замерла с недонесенной до стула пятой точкой.
— Что с кем?
— Живете во грехе?
Пришлось обвести мужчин взглядом в поисках жертвы. Хинч — старый, Эверт — нервный, Макс — наглый и вообще чернокнижник. А еще он с большим интересом изучал провокационный вырез платья в нежный цветочек.
— С ним, — ткнула я в сторону колдуна пальцем и плюхнулась на стул.
— Действительно? — видимо, Мартиша требовала подтверждения, что языкатая девица не грешит с ее сыном.
— Действительно, — кивнула я. — В теории, чем больше черный маг грешит, тем сильнее у него проклятья и проще передвигаются неподъемные сундуки. Не знали?
— Эверт, ты достаточно грешишь? — немедленно накинулась на сына мать.
— Главное, регулярно, — фыркнула я, любуясь на красную физиономию Оленя.

Череп, правда, был пристроен аккуратно, с пиететом, как будто являлся частью давно умершего дедушки. Обнаружилось, что в нижней челюсти у бывшего родственника (или кем он там был?) не хватало двух передних зубов. Видно, роняли его неоднократно, возможно, при жизни. Мысленно я окрестила щербатого страдальца Егоркой.
А что? У каждого свои тараканы. Мне нравилось давать имена предметам. Кактус Толик, компьютерная мышка Кларочка, любимый офисный степлер Витенька. Господи, кто послушает, точно примет за сумасшедшую. Даже с дурдомом определилась, правда, не поняла пока, где он находился, но точно не в Китае.

— Но тебя ранили. — Я для чего-то ткнула пальцем прямо в порез, и Макстен болезненно скривился. — Видишь, какая рана!
— Если тыкать в мою царапину, то она станет раной, — справедливо рассудил он.
— Не спорь, ты истекаешь кровью!
Конечно, кровотечение давно закончилось. Подозреваю, что и порез начал затягиваться.
— Алина, — позвал меня Макс.
— Да что?!
В следующую секунду горячая ладонь легла мне на затылок, и губы накрыл поцелуй. От внезапной ласки я оцепенела. Макстен отодвинулся на секунду, посмотрел в глаза.
— Ты пытаешься меня успокоить? — охрипшим голосом спросила я.
— Подталкиваю к принятию решения.
— Давай-ка еще разок… подтолкни, пока не истек кровью, а то неубедительно вышло, — пробормотала я, с готовностью приоткрывая губы для нового поцелуя, глубокого и крышесносного.

— Тут недалеко есть таверна.
Обычно все наши неприятности были связаны с попытками поесть на людях и начинались с фразы Макса: «Недалеко есть отличная таверна». В горной таверне я напилась в хлам от одной рюмки тикера, напугала хозяина и, самое обидное, ничегошеньки из веселья не запомнила, а в последний раз мы до заведения даже не добрались.
— Хорошая таверна? — на всякий случай уточнила я.
— Паршивенькая.
Низкосортность заведения вселяла некоторую надежду, что во время ужина мы доберемся хотя бы до десерта.