Бесы

Согрешив, каждый человек уже против всех согрешил и каждый человек хоть чем-нибудь в чужом грехе виновен. Греха единичного нет.

...русский народ искони любил разговор с «самим генералом», собственно из одного уж удовольствия и даже чем бы сей разговор ни оканчивался.

И что дороже любви? Любовь выше бытия, любовь венец бытия, и как же возможно, чтобы бытие было ей неподклонно?

Россия есть игра природы, но не ума.

Неисследима глубина женского сердца даже и до сегодня!

Он бесспорно согласился в бесполезности и комичности слова "отечество"; согласился и с мыслию о вреде религии, но громко и твердо заявил, что сапоги ниже Пушкина, и даже гораздо. Его безжалостно освистали, так что он тут же, публично, не сойдя с эстрады, расплакался.

- Как? - даже вздрогнул немного Маврикий Николаевич; - разве вы не домогались? Не домогаетесь и не хотите домогаться?

• Вообще о чувствах моих к той или другой женщине я не могу говорить вслух третьему лицу, да и кому бы то ни было, кроме той одной женщины. Извините, такова уж странность организма. Но взамен того я скажу вам всю остальную правду: я женат, и жениться или "домогаться" мне уже невозможно.

Это вроде как в религии: чем хуже человеку жить или чем забитее или беднее весь народ, тем упрямее мечтает о вознаграждении в раю, а если при этом хлопочет ещё что тысяч священников, разжигая мечту и на ней спекулируя...

— Сейчас давайте пятнадцать рублей. Если не дадите, буду стучать и кричать до зари; я у вас раму выбью.


— А я закричу караул, и вас в каталажку возьмут.


— А я немой, что ли? Я не закричу караул? Кому бояться караула, вам или мне?