Гроза из преисподней

Быть ворчливым – прерогатива чародеев. Но никак не независимых консультантов, запаздывающих с арендной платой.

Наши с Мёрфи тени падали на пол кабины, и казалось, будто это мы сами распластаны там. Было в этом что-то такое, тревожащее, что я постарался отмести как игру нервов.

 - Это, – заявила она тихим, бесстрастным голосом, – худшая ночь в моей жизни, – копы вылезли из машины и направились к нам.
Я фыркнул.
– Вот что выходит, когда вы пытаетесь провести вечер с чародеем.

– Поздновато, – поправил я его. Пожалуй, стоило скормить ему шитую белыми нитками ложь. – Полиция все про тебя знает, Вик. Я сам рассказал им. И Белому Совету тоже. Никогда не слыхал о таком, а, Вик? Они вроде как супердрузья и инквизиция в одной упаковке. Тебе они понравятся. Они выметут тебя вместе со вчерашним мусором. Боже, ну и невежда же ты!

– Ты! – выкрикнул он.
– Ну, я, – подтвердил я. – Я тут хотел кой о чем с тобой побеседовать, Вик.

Виктор был одет во все черное: в черные брюки в обтяжку, черную рубаху, черные туфли – чертовски стильно, особенно по сравнению с моими трениками и ковбойскими сапогами.

У отдела специальных расследований имелась своя небольшая приемная – сразу за дверью с верхней лестничной площадки. Меблировку ее составляли четыре деревянных стула и продавленный диван, попытка уснуть на котором, возможно, закончилась бы переломом позвоночника.

Я с досадой сжал кулаки. Если у Линды Рэндалл не было для меня информации, я снова оказывался в тупике. И я ухитрился уязвить чувства еще одной женщины – уже второй за этот вечер. Нет, Дрезден, ты просто снайпер. Даже если считать, что одна из этих двух не совсем женщина.

Я заставил плакать вампира. Вот класс. Я ощущаю себя настоящим супергероем. Гарри Дрезден, сокрушитель сердец нечисти.

Если что-то может барахлить, оно это сделает обязательно.

Я смотрел, фиксировал в уме детали, а сам тем временем изо всех сил захлопывал в своей голове дверку в ту часть сознания, которая начала визжать с первого же моего шага через порог этой комнаты.

Когда я смотрю кому-то в глаза, в душу,в самую сокровенную суть, этот кто-то тоже видит мои - то, что я делаю, то что собираюсь сделать, то, что могу сделать. Большинство тех, с кем я встречаюсь взглядом, имеют, мягко говоря, бледный вид. Одна дамочка, помнится, даже хлопнулась в обморок. Не знаю, чего уж они такого увидели там, в моей душе: я и сам остерегаюсь туда заглядывать.

Мы дотащились до спальни, и, вытянувшись на прохладных простынях, я решил, что, пожалуй, пущу корни и останусь так лежать навсегда.

— Ты и так уже пострадал, и не проси, чтобы я тебе к веревке еще и мыла прикупила.

Исчезнувший человек, который не хочет, чтобы его нашли, бывает опасен, если за ним шпионят.

Бывают дни, когда я ее просто ненавижу, эту свою работу.

Все мои отношения с женщинами кончались жалким образом, начиная с первого, юношеского увлечения. Ну, конечно, большинство подростков терпят неудачу в первой любви.
Только мало кто из них убивает вовлеченную в это девушку.

Блин-тарарам!

Я воздержался от вертевшегося у меня на кончике языка ответа. Морган и так уже был почти вне себя от ярости. Знай бы я, как ему не терпится припаять мне это убийство, я бы ни за что не подливал бы масла в огонь, двинув его по зубам.

Ох, ладно. Я бы, наверное, все равно дал бы ему в морду. Только не так сильно, что ли...

Увидеть то, что проявляет внезапно открывшееся Внутреннее Зрение, не понимая, что это такое, что с тобой происходит; увидеть человека, за которого ты выходила замуж, от которого родила детей, — увидеть его таким, каким он есть на самом деле: обуреваемым алчностью и жаждой власти... черт, это все равно что попасть в ад.