– Видишь цветы?
– Да, сэр.
– "Прощай-лето", Дуг. Такое у них название. Чуешь, какой воздух? Август пришел. Прощай, лето.
– Ничего себе, – сказал Дуг, – тоскливое у них название.

В каждом из нас живёт ребёнок. Запереть его на веки вечные - дело нехитрое

Как важно удивляться

-Каждый твой ход, в том числе и вынужденный, - начал Блик, - каждый приступ боли, каждое касание смерти, даже смерть - это им на руку. Победа там, где есть движение вперед. В шахматах - и то победа никогда не приходит к игроку, который только и делает, что сидит и размышляет над следующим ходом.

Он не ходил, а шествовал.
Не смотрел, а созерцал.
Не разговаривал, а выстреливал суждения.

Чуешь, какой воздух? Август пришел. Прощай, лето.

Город пил чай и мурлыкал: «Передай сахарницу».

Запомни:ничто и когда не проходит бесследно

У меня у самого два десятка племянником, которые на стенку лезут, когда я намекаю, что собираюсь жить вечно. Очнись, Кел. Мы ведь меньшинство, как чернокожие или вымершие хетты. Наша страна для молодых. Единственное, что мы можем сделать, дождаться, пока этим садистам исполнится 19 и тут же отправить их на войну. В чем их преступление? В том, что они лопаются от лимонада и весеннего дождя. Запасись терпением. Пройдёт совсем немного времени и они будут ходить с инеем в волосах.

На кладбище было прохладно от старых смертей. 

Незадолго до полуночи Дуг проснулся от жуткой скуки, которую способен навеять только сон.

Покажи мне хоть что-нибудь хорошее, чему не приходит конец, и у меня на радостях крыша съедет.

Огромный лунный диск башенных часов - это, считай, та же мельница, говорил дедушка. Сыпь туда зёрна Времени: крупные зерна столетий, мелкие зерна годов, крошечные зернышк  часов и минут, - куранты всё перемелют, и Время неслышно развеется по воздуху тончайший пыльцой, которую подхватят холодные ветры, чтобы укутать этим прахом город, весь целиком.

И хотя серое небо робко предрекало морось, стариковские руки разложили дюжину шахматных досок.

На всём зелёном пространстве старого кладбища теснились надгробные камни, а на камнях читались имена. Не только имена людей, погребенных под травой и цветами, но ещё имена времён года. Весенний дождь начертал здесь тихие, невидимые письмена. Летнее солнце отбелило гранит. Осенний ветер смягчил очертания букв. А снег отпечатал свою холодную ладонь на зимнем мраморе.

Город пил чай и мурлыкал: "Передай сахарницу".

...Пароход дал прощальный гудок и разбил Дугласу сердце: оно брызнуло слезами у него из глаз...

Лето кончилось, когда в витрине канцелярского магазина появились школьные принадлежности. Дедушка собрал последние одуванчики и снял с веранды качели. Дуглас в последний раз ночевал в дедушкиной башне. Выглянув в окно поздно вечером, он, как волшебник, взмахнул руками, и город начал гасить огни. Мальчик не печалился, что всё прошло, ведь в погребе хранились девяносто бутылок вина из одуванчиков с законсервированными летними днями.