Монстр

Молчание не угнетало. Возможно, раньше было бы иначе, но теперь у них нашлось больше общих тем для молчания, чем для разговоров.

Когда ты запрещаешь себе привязываться к людям, это все равно происходит. Просто становится для тебя настоящим открытием в самый неподходящий момент.

- И еще.

На колени Джуна приземлились белая коробка и цветной пакетик с абстрактным узором, складывающимся в витиеватую двадцатку.

- С днем рождения, - улыбнулась Кай.

В коробке оказалось четыре капкейка, в пакете - шесть бутылочек качественного осветлителя для волос.

Джун в восторге посмотрел на нее.

- Выходи за меня, - растроганно сказал он. Кай фыркнула. - Ну, тогда хотя бы помоги нанести осветлитель.

- Покрасишь мне волосы? - просто спросил Джун, проходя следом за Кай в гостиную. Она положила пакеты на диван, обтянутый бледно-розовой искусственной кожей, повернулась к Джуну и чуть прищурилась. Тонкие крылья ее носа дрогнули.

Почему, лишь оказавшись под обломками собственной жизни, ты вспоминаешь, что вокруг тебя — живые люди, способные поддержать, и утешить, и помочь взглянуть на эти обломки как на почву для чего-то нового?

Единственный способ заслужить доверие – проявить его первым.

Сердце революции сгнило, пока разум воплощал ее по четкому, бескомпромиссному плану. Невозможно сражаться с монстрами, не став одним из них. Невозможно победить, не став среди них самым сильным.

Земля умирает. Горят торфяники, пылают леса, кислотные дожди выжигают почву... Мы прячемся в Цитадели и делаем вид, что нас это не касается. Но ведь мы заперты здесь, как первобытный человек, испуганно забившийся в пещеру в страхе перед хищниками. Деградация - лишь вопрос времени. Рано или поздно темные инстинкты возьмут верх над разумом, сделают нас ближе к далёким предкам. К зверям.

Майра помотала головой и убрала руку. Вряд ли она почувствовала фальшь. Просто в мире существовало множество вещей, которые не становились проще или понятнее благодаря нескольким ободряющим словам.

-Наша Вавилонская башня существует вопреки здравому смыслу, вопреки тому что ее фундамент - гнилье, вопреки тому, что люди - с первых ярусов и до самого Пика Галилея - давно разучились говорить на одном языке. Мы разобщены и слабы. А значит, долго наша башня не вы стоит. А значит, нет смысла нам всем наблюдать этот страшный процесс.

Когда к власти пришла Гармония, потихоньку начали открываться небольшие церквушки. Любовь какого-то типа с давно позабытых небес была нужна в основном тем, кто больше ничего не имел. Тем, кто намертво погряз в бедности или зависимостях, кто уже достиг самого дна, откуда пытался судорожно выкарабкаться, как за соломинку держась за невидимый перст вымышленного всемогущего персонажа.

Сотню лет назад такие бункеры строили богачи, в ожидании конца света... Знали бы, бедолаги, что он уже был в самом разгаре.

Хорошая голова не болит, плохую не жалко.

Когда твоя жизнь напоминает барахтанье в дерьме, соблазны - единственное, ради чего ты убеждаешь себя жить. И ты идёшь на поводу у своих примитивных желаний, и это медленно тебя убивает. Замкнутый круг, и никому из него не выбраться.

Никого не спасти без его желания быть спасённым.

Она теперь ничего не знала наверняка — так же ясно и непоколебимо, как когда-то знала все.

Некоторые шутки становятся особенно смешными в моменты, когда шутить неуместно вообще.