Каханак Вялікай Мядзведзіцы

У «Каханку» вачыма маладога кантрабандыста Уладака Лабровіча перад чытачом паўстае Tегга incognita — польска-савецкае памежжа, убачанае «знутры», а не са сталічнай Варшавы. У гэтым жыцці ёсць каханне, вернасць і здрада, спадзяванні і расчараванні, сябры і ворагі. Аднак у любой сітуацыі герой цвёрда прытрымліваецца своеасаблівага кодэксу, ядром якога з’яўляецца «хараство сапраўднага мужчынскага сяброўства». А малады, адчайны і разумны герой, які не баіцца рызыкаваць і прайграваць, якому ўласціва ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

214 оценок

5
51%
4
36%
3
10%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 242Хотят прочитать 215

Рецензии

strannik102
25 января 2017
Карты, деньги, два ствола или Таможня не даёт добро
Наверное эту книгу нужно считать приключенческой... или детективной? А может просто мемуарно-автобиографической (но куда тогда пристраивать её авантюрность и остросюжетность?)? В общем, как вы уже поняли, с жанром определиться довольно трудно. Потому что в ней сложены в один пучок (но может быть и в букет) признаки разных жанров — и уже перечисленных, и других тоже (ну, вот, например, может она иметь отношение к новой истории России и ближних соседей по зарубежью? Наверное может — речь в романе идёт о первой половине двадцатых годов прошлого столетия).
А вообще первая (и не особо верная, но куда теперь денешься) ассоциация была с знаменитым хвалено-руганным "Шантарамом". Уж больно показался и язык близок к манере говорения-писания главного шантарамского героя, и событийный ряд похож (не в том смысле, что мы тут в Индии контрабандой промышляем, а в более широком смысле) — некий молодой человек волей судьбы и собственных устремлений попадает в ряды контрабандистов, делающих ходку за ходкой сквозь границу между Советской Россией (образца 1922-23 гг.) и панской Польшей. И далее пошло-поехало — переходы, перелазы, схроны, делёж добычи, уходы от погонь, девки продажные и те, что просто из любви к искусству любви, ссоры и конфликты с такими же контрабандистами, но как бы "плохими", в отличие от "наших", которые в изложении Песецкого безусловно "хорошие"... В общем, сплошь идут приключения самого остросюжетного толка.
Однако стоит только остудить немного голову и вдуматься, так сразу осознаёшь, что, по сути, перед нами своеобразная историческая картина совершенно особого содержания. Множество бытовых мелочей и прочих подробностей дают нам возможность проникнуться духом, сутью того времени — пусть даже какие-то моменты будут понятны только из контекста (ну вот хоть брошенная впроброс авторская реплика, что в Советах хорошим спросом пользовались иголки — такая мелкая, но такая говорящая деталька!).
Ну и, конечно, подкупает концовка романа, где наш герой перестаёт быть "героем" и, наконец, просто становится одиночкой, гонимым властями и законом и не имеющим ни друзей, ни товарищей, ни любимой женщины, ни семьи, ни дома... ни-че-го! И опять шикарный авторский ход в самом финале — дата и место написания романа.
Так что насквозь приключенческая остросюжетная книга внезапно обрела черты довольно серьёзного произведения с неким даже этноисторическим уклоном :-)
Читать далее
70 понравилось
5
3,1K
memory_cell
15 декабря 2016
Тут на памежжы
Каменныя вежы
Жалезныя дзьверы
Замкі і засовы
Таемныя пасткі
Падземныя сховы
Маўклівыя маскі
На тварах аховы
Ім сэрцы і душы
Аплецены дротам
І токам атручана кроў.
«Кантрабандыст», Міхаіл Анемпадыстаў
«Народны альбом»
Когда это было? Где это было?
134 магазина и 96 ресторанов.
А еще казино, ипподром и 4 только официальных борделя.
20-е годы 20-го века. Чикаго времен сухого закона? Нет!
Это – Раков, местечко в 35-ти километрах к западу от Минска.
Сегодня это агрогородок с населением чуть более двух тысяч человек.
Два магазина, столовая-рюмочная, закрытый кинотеатр.
Церковь и костел напротив друг друга на главной площади, как везде в Беларуси (так было и так будет – наша особенность, наследие и богатство).
Вот только оба храма масштабами своими и величием совсем не соответствуют нынешним раковским реалиям. И ещё три старинные кладбища – православное, католическое и еврейское – они тоже из прошлой жизни.
А прошлая жизнь - она у Ракова была совсем не рядовая.
Каменные особняки стояли на мощеных брусчаткой улицах, набитых магазинами и закусочными, двухэтажный торговый центр был полон покупателей. Шумели ярмарки (только «конских» базаров было два, плюс «большой» базар по понедельникам), оркестры в ночных ресторациях наяривали фокстроты.
Был тогда Раков настоящей столицей контрабанды, европейского масштаба столицей.
Граница была в полутора километрах: на западе Польша, на востоке – Советы.
На восток носили разное: гребешки - ремешки, чулки – носки, иголки - нитки - пуговицы, пудру – помаду, товары от детских сосок до хромовой кожи – всё то, без чего строить коммунизм на востоке было весьма затруднительно и скучно.
В обратном направлении шли меха, бриллианты и золото.
Золото лилось рекой: оно, как известно, вне политики, вне идеологии.

А ў кантрабандыста
Блакітныя вочы
Ён працуе штоночы
Робіць цёмную справу
Парушаючы Права
І Закон крымінальны
Праз граніцу цягае
Кантрабандны тавар.
В этой приграничной суете Владек был одним из многих.
Маялся без работы, встретил армейского товарища, тот позвал с собой. Так оно и началось.
Ночные тайные тропы, тяжелые нОски (от слова «носить») за плечами. За спиной одни пограничники, впереди – другие, в кармане фляжка спирта, в кулаке парабеллум.
Через границу с грузом до мелины (схованки, укрытия), передал товар, взял оплату и обратно.
Вечный азарт и адреналин, щекотка в нервах, будоражащая игра со смертью. Такая вот романтика.
А после — тяжелые монеты или пачка долларов в кармане, а потом - водка, песни, гармонь и женщины, которые любят фартовых парней не за золото, а за смелость и веселье, за бесшабашную гульбу и презрение к деньгам.
Они были такими разными, эти идущие тайными тропами люди – зрелые мужчины, молодые парни, были женщины, девушки и даже целые семьи. Оголтелый бандит и благородный разбойник, отец семейства и худенький подросток, разбитная девица и скромная хуторяночка.
Граница манит, граница притягивает и не отпускает.
Овраги, леса, болота, речки. Могут ограбить, могут убить. Могут схватить и посадить за решетку – неизвестно, что лучше.
Владек был одним из них, видел , как на границе жили, работали и гибли. Знал, что мало кто из этих людей умеет писать, что почти никто не держал в руках книгу, что политика их не интересует вовсе.
Но видел и всю их необычность, энергию и силу. Видел и понимал, сколько же пользы могли бы принести эти люди, если бы их способности, смелость и фантазию направить к настоящей, полезной работе. А тут — тут все это пропадало напрасно, как, впрочем, напрасно пропадали и его собственные способности, и его собственные дни и годы.
Луна на небе – враг контрабандиста, звезды – его друзья.
Вот эти семь в северной части неба похожи на контур возка: четыре колеса и вроде дышла спереди – Большая колесница, Большая медведица. Подруга контрабандиста и вечная спутница. По левую руку - значит путь твой сейчас на восток, по правую руку – возвращаешься к дому.
Возлюбленный Большой медведицы.
Владек, он же - Сергей Песецкий.
Легендарная личность. Мой земляк, уроженец Брестской области (Брест-над-Бугом – так был обозначен город на старой карте)…
Сказать, что я в восторге от этой книги – это не сказать ничего.
Мне открылась совершенно незнакомая станица истории моей родины.
Странная, дерзкая, криминальная, захватывающая страница.
Ивенец, Радошковичи, Рубежевичи – для меня это не просто точки на карте, тут я бывала не раз.
Из Ракова в Олехновичи через Дубравы… Трое отчаянных парней на лихих конях проезжали когда-то там, где сегодня стоит наша дача…
Самые дерзкие контрабандисты рисковали доставлять товар прямо в Петровщизну – юго-западное предместье Минска. Так на польский манер называлась деревня Петровщина.
Станция метро «Петровщина», я встаю и прохожу к двери вагона.
На следующей мне выходить…
Дальше...

У этой книги есть своя история, такая же дерзкая и необычная, как история ее автора.
Вот такой была обложка её первого издания.

Тюремная решетка за спиной автора – это не просто фон.
Об этом, как и о всей жизни Сергея Песецкого, легендарного контрабандиста, шпиона трех европейских разведок, любимца и любителя женщин, писателя с мировым именем, чьи книги еще до войны стали бестселлерами и только в СССР были под запретом., об этом в двух словах не расскажешь.
Ян Флеминг, автор знаменитой серии книг о Джеймсе Бонде, встречался с Сергеем Песецким и, говорят, многие черты своего героя списал с него.
А созвездие Большой медведицы выгравировано на его надгробии...
Как символ свободы.
Читать далее
31 понравилось
14
1,7K
xbohx
8 июля 2019
Перачытала кнігу любімага Сяргея Пясецкага “Каханак Вялікай Мядзведзіцы”. Дзевяць гадоў таму кніга чыталася з большым захапленнем, але Пясецкага я ўсё роўна горача люблю і ў наступны раз перачытваць кнігу буду ўжо ў арыгінале па-польску.
Другое фота зроблена ў Ракаве 5 гадоў таму, гэта Касцёл Найсвяцейшай Панны Марыі Ружанцавай, пабудаваны ў пачатку мінулага стагоддзя. Гэты горад называюць меккай кантрабандыстаў, і ў творы ён таксама згадваецца. Пясецкі жыў там, бо Ракаў быў цэнтрам кантрабанднага жыцця на савецка-польскай мяжы. У 1921 годзе будучы пісьменнік пераехаў у Ракаў, дзе быў не толькі кантрабандыстам, але яшчэ і шпіёнам польскай выведкі. Праўда, праз 5 гадоў з выведкі яго звольнілі, бо вёў надта фрывольны лад жыцця, з блэкджэкам і… кхм, ну, амаль. З какаінам, алкаголем, картамі і жанчынамі. Ну і пайшло ўсё пад адхон. Застаўся без грошай, заняўся рабаўніцтвам, патрапіў за краты на 15 гадоў. Як у савецкім кіно: “Украл, выпил, в тюрьму! Романтика…” У турме і нарадзілася гэтая кніга, і ўвогуле, там адкрыўся ягоны літаратурны талент, які быў заўважаны журналістам і пісьменнікам Мельхіёрам Ваньковічам. Ён і дапамог выдаць кнігу, а потым падключыў неабыякавых літаратараў да акцыі падтрымкі Пясецкага. У выніку той выйшаў з турмы на 4 гады раней за тэрмін.
Раман аўтабіяграфічны і ўтрымлівае мноства дэталяў з жыцця Пясецкага-кантрабандыста. Галоўны герой — перамытнік (кантрабандыст) Уладзь Лабровіч, і Пясецкі апісвае два гады з яго жыцця і дзейнасці ў пачатку 20-га стагоддзя. Гэта і асаблівасці іх працы, і памеры заробкаў, і нават апісанне культурнага адпачынку перамытнікаў. Вельмі каларытная кніга, напоўненая адпаведнай лексікай, да якой у канцы даецца тлумачальны слоўнік. А Вялікая Мядзведзіца была для кантрабандыстаў шчаслівым сузор’ем, бо суправаджала іх і дапамагала не збіцца са шляху. Дарэчы, яе выява ёсць на магіле Пясецкага.
Чытанне кніг Пясецкага — найлепшы спосаб паглыбіцца ў атмасферу тых часоў, зразумець асаблівасці жыцця на савецка-польскай мяжы. Але і іншыя яго творы таксама раю, асабліва “Запіскі афіцэры Чырвонай Арміі”.

Читать далее
17 понравилось
0
1,9K