Каханак Вялікай Мядзведзіцы

У «Каханку» вачыма маладога кантрабандыста Уладака Лабровіча перад чытачом паўстае Tегга incognita — польска-савецкае памежжа, убачанае «знутры», а не са сталічнай Варшавы. У гэтым жыцці ёсць каханне, вернасць і здрада, спадзяванні і расчараванні, сябры і ворагі. Аднак у любой сітуацыі герой цвёрда прытрымліваецца своеасаблівага кодэксу, ядром якога з’яўляецца «хараство сапраўднага мужчынскага сяброўства». А малады, адчайны і разумны герой, які не баіцца рызыкаваць і прайграваць, якому ўласціва ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

207 оценок

5
51%
4
37%
3
10%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 235Хотят прочитать 211

Рецензии

strannik10225 января 2017 г.
Карты, деньги, два ствола или Таможня не даёт добро
Наверное эту книгу нужно считать приключенческой... или детективной? А может просто мемуарно-автобиографической (но куда тогда пристраивать её авантюрность и остросюжетность?)? В общем, как вы уже поняли, с жанром определиться довольно трудно. Потому что в ней сложены в один пучок (но может быть и в букет) признаки разных жанров — и уже перечисленных, и других тоже (ну, вот, например, может она иметь отношение к новой истории России и ближних соседей по зарубежью? Наверное может — речь в романе идёт о первой половине двадцатых годов прошлого столетия).
А вообще первая (и не особо верная, но куда теперь денешься) ассоциация была с знаменитым хвалено-руганным "Шантарамом". Уж больно показался и язык близок к манере говорения-писания главного шантарамского героя, и событийный ряд похож (не в том смысле, что мы тут в Индии контрабандой промышляем, а в более широком смысле) — некий молодой человек волей судьбы и собственных устремлений попадает в ряды контрабандистов, делающих ходку за ходкой сквозь границу между Советской Россией (образца 1922-23 гг.) и панской Польшей. И далее пошло-поехало — переходы, перелазы, схроны, делёж добычи, уходы от погонь, девки продажные и те, что просто из любви к искусству любви, ссоры и конфликты с такими же контрабандистами, но как бы "плохими", в отличие от "наших", которые в изложении Песецкого безусловно "хорошие"... В общем, сплошь идут приключения самого остросюжетного толка.
Однако стоит только остудить немного голову и вдуматься, так сразу осознаёшь, что, по сути, перед нами своеобразная историческая картина совершенно особого содержания. Множество бытовых мелочей и прочих подробностей дают нам возможность проникнуться духом, сутью того времени — пусть даже какие-то моменты будут понятны только из контекста (ну вот хоть брошенная впроброс авторская реплика, что в Советах хорошим спросом пользовались иголки — такая мелкая, но такая говорящая деталька!).
Ну и, конечно, подкупает концовка романа, где наш герой перестаёт быть "героем" и, наконец, просто становится одиночкой, гонимым властями и законом и не имеющим ни друзей, ни товарищей, ни любимой женщины, ни семьи, ни дома... ни-че-го! И опять шикарный авторский ход в самом финале — дата и место написания романа.
Так что насквозь приключенческая остросюжетная книга внезапно обрела черты довольно серьёзного произведения с неким даже этноисторическим уклоном :-)
Читать далее
69
2,9K
memory_cell15 декабря 2016 г.
Тут на памежжы
Каменныя вежы
Жалезныя дзьверы
Замкі і засовы
Таемныя пасткі
Падземныя сховы
Маўклівыя маскі
На тварах аховы
Ім сэрцы і душы
Аплецены дротам
І токам атручана кроў.
«Кантрабандыст», Міхаіл Анемпадыстаў
«Народны альбом»
Когда это было? Где это было?
134 магазина и 96 ресторанов.
А еще казино, ипподром и 4 только официальных борделя.
20-е годы 20-го века. Чикаго времен сухого закона? Нет!
Это – Раков, местечко в 35-ти километрах к западу от Минска.
Сегодня это агрогородок с населением чуть более двух тысяч человек.
Два магазина, столовая-рюмочная, закрытый кинотеатр.
Церковь и костел напротив друг друга на главной площади, как везде в Беларуси (так было и так будет – наша особенность, наследие и богатство).
Вот только оба храма масштабами своими и величием совсем не соответствуют нынешним раковским реалиям. И ещё три старинные кладбища – православное, католическое и еврейское – они тоже из прошлой жизни.
А прошлая жизнь - она у Ракова была совсем не рядовая.
Каменные особняки стояли на мощеных брусчаткой улицах, набитых магазинами и закусочными, двухэтажный торговый центр был полон покупателей. Шумели ярмарки (только «конских» базаров было два, плюс «большой» базар по понедельникам), оркестры в ночных ресторациях наяривали фокстроты.
Был тогда Раков настоящей столицей контрабанды, европейского масштаба столицей.
Граница была в полутора километрах: на западе Польша, на востоке – Советы.
На восток носили разное: гребешки - ремешки, чулки – носки, иголки - нитки - пуговицы, пудру – помаду, товары от детских сосок до хромовой кожи – всё то, без чего строить коммунизм на востоке было весьма затруднительно и скучно.
В обратном направлении шли меха, бриллианты и золото.
Золото лилось рекой: оно, как известно, вне политики, вне идеологии.

А ў кантрабандыста
Блакітныя вочы
Ён працуе штоночы
Робіць цёмную справу
Парушаючы Права
І Закон крымінальны
Праз граніцу цягае
Кантрабандны тавар.
В этой приграничной суете Владек был одним из многих.
Маялся без работы, встретил армейского товарища, тот позвал с собой. Так оно и началось.
Ночные тайные тропы, тяжелые нОски (от слова «носить») за плечами. За спиной одни пограничники, впереди – другие, в кармане фляжка спирта, в кулаке парабеллум.
Через границу с грузом до мелины (схованки, укрытия), передал товар, взял оплату и обратно.
Вечный азарт и адреналин, щекотка в нервах, будоражащая игра со смертью. Такая вот романтика.
А после — тяжелые монеты или пачка долларов в кармане, а потом - водка, песни, гармонь и женщины, которые любят фартовых парней не за золото, а за смелость и веселье, за бесшабашную гульбу и презрение к деньгам.
Они были такими разными, эти идущие тайными тропами люди – зрелые мужчины, молодые парни, были женщины, девушки и даже целые семьи. Оголтелый бандит и благородный разбойник, отец семейства и худенький подросток, разбитная девица и скромная хуторяночка.
Граница манит, граница притягивает и не отпускает.
Овраги, леса, болота, речки. Могут ограбить, могут убить. Могут схватить и посадить за решетку – неизвестно, что лучше.
Владек был одним из них, видел , как на границе жили, работали и гибли. Знал, что мало кто из этих людей умеет писать, что почти никто не держал в руках книгу, что политика их не интересует вовсе.
Но видел и всю их необычность, энергию и силу. Видел и понимал, сколько же пользы могли бы принести эти люди, если бы их способности, смелость и фантазию направить к настоящей, полезной работе. А тут — тут все это пропадало напрасно, как, впрочем, напрасно пропадали и его собственные способности, и его собственные дни и годы.
Луна на небе – враг контрабандиста, звезды – его друзья.
Вот эти семь в северной части неба похожи на контур возка: четыре колеса и вроде дышла спереди – Большая колесница, Большая медведица. Подруга контрабандиста и вечная спутница. По левую руку - значит путь твой сейчас на восток, по правую руку – возвращаешься к дому.
Возлюбленный Большой медведицы.
Владек, он же - Сергей Песецкий.
Легендарная личность. Мой земляк, уроженец Брестской области (Брест-над-Бугом – так был обозначен город на старой карте)…
Сказать, что я в восторге от этой книги – это не сказать ничего.
Мне открылась совершенно незнакомая станица истории моей родины.
Странная, дерзкая, криминальная, захватывающая страница.
Ивенец, Радошковичи, Рубежевичи – для меня это не просто точки на карте, тут я бывала не раз.
Из Ракова в Олехновичи через Дубравы… Трое отчаянных парней на лихих конях проезжали когда-то там, где сегодня стоит наша дача…
Самые дерзкие контрабандисты рисковали доставлять товар прямо в Петровщизну – юго-западное предместье Минска. Так на польский манер называлась деревня Петровщина.
Станция метро «Петровщина», я встаю и прохожу к двери вагона.
На следующей мне выходить…
Дальше...

У этой книги есть своя история, такая же дерзкая и необычная, как история ее автора.
Вот такой была обложка её первого издания.

Тюремная решетка за спиной автора – это не просто фон.
Об этом, как и о всей жизни Сергея Песецкого, легендарного контрабандиста, шпиона трех европейских разведок, любимца и любителя женщин, писателя с мировым именем, чьи книги еще до войны стали бестселлерами и только в СССР были под запретом., об этом в двух словах не расскажешь.
Ян Флеминг, автор знаменитой серии книг о Джеймсе Бонде, встречался с Сергеем Песецким и, говорят, многие черты своего героя списал с него.
А созвездие Большой медведицы выгравировано на его надгробии...
Как символ свободы.
Читать далее
31
1,6K
xbohx8 июля 2019 г.
Перачытала кнігу любімага Сяргея Пясецкага “Каханак Вялікай Мядзведзіцы”. Дзевяць гадоў таму кніга чыталася з большым захапленнем, але Пясецкага я ўсё роўна горача люблю і ў наступны раз перачытваць кнігу буду ўжо ў арыгінале па-польску.
Другое фота зроблена ў Ракаве 5 гадоў таму, гэта Касцёл Найсвяцейшай Панны Марыі Ружанцавай, пабудаваны ў пачатку мінулага стагоддзя. Гэты горад называюць меккай кантрабандыстаў, і ў творы ён таксама згадваецца. Пясецкі жыў там, бо Ракаў быў цэнтрам кантрабанднага жыцця на савецка-польскай мяжы. У 1921 годзе будучы пісьменнік пераехаў у Ракаў, дзе быў не толькі кантрабандыстам, але яшчэ і шпіёнам польскай выведкі. Праўда, праз 5 гадоў з выведкі яго звольнілі, бо вёў надта фрывольны лад жыцця, з блэкджэкам і… кхм, ну, амаль. З какаінам, алкаголем, картамі і жанчынамі. Ну і пайшло ўсё пад адхон. Застаўся без грошай, заняўся рабаўніцтвам, патрапіў за краты на 15 гадоў. Як у савецкім кіно: “Украл, выпил, в тюрьму! Романтика…” У турме і нарадзілася гэтая кніга, і ўвогуле, там адкрыўся ягоны літаратурны талент, які быў заўважаны журналістам і пісьменнікам Мельхіёрам Ваньковічам. Ён і дапамог выдаць кнігу, а потым падключыў неабыякавых літаратараў да акцыі падтрымкі Пясецкага. У выніку той выйшаў з турмы на 4 гады раней за тэрмін.
Раман аўтабіяграфічны і ўтрымлівае мноства дэталяў з жыцця Пясецкага-кантрабандыста. Галоўны герой — перамытнік (кантрабандыст) Уладзь Лабровіч, і Пясецкі апісвае два гады з яго жыцця і дзейнасці ў пачатку 20-га стагоддзя. Гэта і асаблівасці іх працы, і памеры заробкаў, і нават апісанне культурнага адпачынку перамытнікаў. Вельмі каларытная кніга, напоўненая адпаведнай лексікай, да якой у канцы даецца тлумачальны слоўнік. А Вялікая Мядзведзіца была для кантрабандыстаў шчаслівым сузор’ем, бо суправаджала іх і дапамагала не збіцца са шляху. Дарэчы, яе выява ёсць на магіле Пясецкага.
Чытанне кніг Пясецкага — найлепшы спосаб паглыбіцца ў атмасферу тых часоў, зразумець асаблівасці жыцця на савецка-польскай мяжы. Але і іншыя яго творы таксама раю, асабліва “Запіскі афіцэры Чырвонай Арміі”.

Читать далее
17
1,8K

Все рецензии

Цитаты

My_4 января 2017 г.
Да работы апошні, да жратвы ж - першы!
7
966
Dzmuchaviec8 октября 2016 г.
— Видишь, карабин автоматический какой, — говорит Грабарь.
— Где карабин?
— Вон, на плече несет.
— Так это ж вилы!
— Само собой. Это белорусский автоматический карабин — за раз пять дырок делает.
— А белорусская пушка тогда как выглядит?
— Топор это, — отвечает Грабарь. — В лоб ляснешь — конь свалится!
6
614
Krysty-Krysty31 марта 2017 г.
— Бачыш, які аўтаматычны карабін...
— Дзе аўтамат?
— Ну, на плячы нясе.
— Гэта ж вілы!
— Уласна… Беларускі аўтаматычны карабін, адразу 5 дзюрак робіць!
— Ну, а як выглядае беларуская гармата?
— Сякера... Дай у лоб, конь не вытрымае!
5
277