Две повести

Есть простой тест, определяющий, стоит вам интересоваться творчеством Гришковца или нет. Слышали песню «Настроение улучшилось»? Тронула? Ответ «нет» - дальше вам с Гришковцом в разные стороны. Ответ «да» - слушайте, смотрите и читайте Гришковца обязательно!

Конкретно о книге «Реки». Типичный, в хорошем смысле, яркий и чувственный Гришковец. Нет глубоких терзающих размышлений. Редко серьёзный автор, а Гришковец к ним относится, сможет обойтись без драматизма. О литературе, заставляющей рефлексировать, он пишет так:

......Даже с теми книжками Достоевского, которые я, может быть, читал по школьной программе слишком рано. Они меня мучили, мне от них было неуютно жить… Я читал эти книги и потом… И снова они мучили и мешали жить, но по-другому, иначе… Не так просто, как в школе.

Я не умоляю талант Достоевского, но кто сможет оспорить тяжесть его книг.

Мне нравится конкретно эта книга, как и всё творчество Гришковца, тем, что она пробуждает забытые чувства, откровения, которые не падают кирпичом на голову, а мягко обволакивают и согревают тебя. Причём, он говорит о том, что было и есть у каждого. Детство, школа, бабушка и дедушка, юность, первые шаги на встречу большой жизни, родные город или деревня, стыд, разочарование, непонимание, радость и многое другое.

В книги нет линейного сюжета. Это плавно перетекающие из одной в другую истории. Много просто описаний мест или событий. А такие вещи могут быстро утомить и снизить интерес к чтению. Но!... Но лично со мной этого не случилось. На протяжении всей повести я находился в той, заданной Гришковцом, атмосфере. Примерял прочитанное на себя, получал удовольствие, вспоминая, все то, что давно пылилось на полках в моей голове.

Мой взгляд. Книга захватывает с первой страницы. Оживляет увядшее-хорошее внутри. Даёт возможность пережить заново значимые жизненные моменты. Обдумать их на расстоянии. Не оставляет за собой ощущения тяжести. Приводит к эмоциональному подъёму. Местами заставляет улыбнуться, а местами посмеяться. Относится к тем книгам, которые можно перечитывать.

Недавно я узнал, что Гришковца включили в школьную программу. Думаю это хорошо.

"Не правда ли, странно, что во всех, а точнее, в большинстве фантастических фильмов и книг, если инопланетяне прилетают на Землю, то они непременно прилетают в Соединённые Штаты"

В рецензии varlashechka к данной книге меня привлекла фраза: "сборник мифов, штампов и стереотипов об Америке, сформировавшихся в головах жителей советского и постсоветского пространства " Привлекла в первую очередь потому, что подумав, я вдруг поняла, что нет у меня какого-то определенного мнения о США и интересно почитать, какие ж стереотипы сложились у нас в стране. А еще интересно, а вот правда ли, что некоторые "штампы", описанные в книге кому-нибудь близки? Ну в смысле, что кто-нибудь тоже так считает или хотя бы встречался с таким мнением. С моей стороны скажу, что Гришковец попал в цель с инопланетянами. Я тоже раньше смотря фильмы подобного жанра удивлялась, что это прям не страна, а какая-то посадочная vip-полоса для пришельцев Хотя, так сказать, "объяснение" по этому поводу мне не понравилось, ну разве только про Европу - что типо зачем НЛО туда прилетать, если американцы тут же это выяснят и сами туда приедут, так что зачем зеленым человечкам (и кто решил что они зеленые?) терять время.

А в остальном.....что ж, некоторые вещи позабавили, а на некоторых я и себя поймала - просто раньше то или иное не выливалось в отдельную мысль, а лучше сказать - в отдельный пункт в моей голове. Из того что запомнилось:

· первое касается моего детства, да и наверно многих других, таких же как и я, проведших летние каникулы в деревне у бабушки:

Забавно, не правда ли, что колорадский жук был первым сугубо американским предметом, привезённым из Америки через океан, который я держал в руках. У него на брюшке вполне уместно смотрелась бы гордая надпись маленькими буквами: "Made in USA"

У меня никогда не возникало такой ассоциации, да и сейчас не скажу, если вдруг увижу жука, что вот он прям из Америки и тря-ля-ля, но вполне возможно, что это действительно одна из первых вещей, которую я видела и держала в руках, косвенно связанная со Штатами.
· Белый дом - в любом городе обязательно найдется такое строение, которое будет так именоваться (в данном случае это был туалет) - с этим никогда не сталкивалась и никогда не слышала.
· про звезд - какой бы величины не были бы наши звезды, ими все равно не восторгаешься так же, как американскими. Они такие же люди, как и мы. А их, возникает порой такое чувство, как будто нереальны - нарисованные, придуманные, потому что иногда ну слишком идеальны. Наверно это из-за того, что наши они тут, рядом, а те, в Голливуде, т.е. в тридевятом царстве в тридесятом государстве :))
· разрушение - а ведь они правда маниакально вечно разрушают все в пух и прах (особенно они любят это делать в Нью-Йорке): и стену рукой пробивают, и пол города разносят при погоне, и природа уничтожает полстраны, и всякая нечисть (обычно огромные насекомые почему-то) угрожает всему населению и еще много-много чего изменяет ландшафт США. Но при этом так же стоить отметить, что эта страна умеет превосходно регенерировать - то, что было разрушено по Первому через 10 мин. может преспокойно стоять в фильме по Второй
· негры - "первые чернокожие люди были для меня американцами". Знаете, а пожалуй соглашусь. Для меня первыми стали Эдди Мерфи с Вупи Голберг
· деньги - "Если зритель увидит привычную ему национальную валюту, он тут же узнает купюры и их достоинство. Тогда он сможет прикинуть, сколько денег поместилось в сумку или кейс, и тут же начнет пересчитывать их по существующему курсу в доллары, чтобы понять, много там или не очень. Эти вычисления отвлекут зрителя от экрана, а кому это надо? Проще сразу показать доллары, потому что полная сумка или кейс долларов - это по-любому много" - а ведь верно подмечено ;)
· про супер-героев - Бэтмен, Супермен, Человек-паук - они на самом деле созданы для небоскрёбов и нелепо выглядели бы среди наших пяти- и шестнадцатиэтажек

дома невысокие, а улицы довольно широкие. Так что паутина Человека-паука провисла бы из-за расстояния и под весом самого Человека-паука. Тогда он грохнулся бы об асфальт, или на трамвайные пути, или, того хуже, запутался бы в проводах. Так что у нас не могут завестись и появиться чудесные герои

· Большая американская мечта - слышала такой термин, но как-то не углублялась в значение этого термина. Наверно это действительно значит тупо разжиться деньгами. Ну хорошо, большииими деньгами.
· особенности жизни - дома с лужайкой; школьный автобус и бумажный пакет с сэндвичами и яблоком; уличный баскетбол на каждой площадке, бита, перчатка (бейсбол) и наличие черлидеров; пляж и серфинг, так как есть доступ к океану, фермы с кукурузными полями; и, в конце концов, наличие таких мест как Гранд-Каньон, Ниагарский водопад, Манхеттен, ну, и куда уж без Лас-Вегаса.... Эххх, а ведь на самом деле, иногда так хочется к этому прикоснуться

"Ну?! Что вам привезти из Америки?"

Рассказ о Городе, в котором родился, рос, учился и который, повзрослев, покинул. Рассказ о детстве, немного о родителях, о деде - на фоне неназванного в книге Города, стоящего, как почти все в Сибири города, - на Реке. По возможности честно, просто, иногда с грустью по прошедшим годам и оставшимся в них реалиях, общих для всех небольших сибирских городов советских времен. Есть ощущение утраты чего-то вместе с отрывом не просто от города, но от этого загадочного пространства с названием СИБИРЬ. Хотя не раз повторяется мысль о стремлении, живущих в этих мало чем примечательных, привязанных к определенному производству городах, любой ценой вырваться из них, покинуть, стать жителем Большого Города. Как правило, удается это немногим.
С особым ощущением читал эту повесть. Я тоже родился, вырос, жил и живу в маленьком сибирском городе, городе на реке, название которого многим вообще ничего не говорит. А расстояние между нашими городами совсем небольшое (и не только по сибирским меркам). 469 км (посмотрел сейчас в Википедии). И уже не думаю о больших городах. Это не жалоба, не брюзжание. Так сложилась жизнь. Да и особого желания «вырваться» не было никогда. А вот восприятие города, людей, живущих в Сибири, рассказы о событиях из школьного детства, размышления о том, с чего начинается собственно человек как личность, что выделяет тебя из общей фоновой картины материального мира, что является в этом мире истинно твоим, существующим только вместе с тобой - здесь были точки соприкосновения с книгой.
А дальше будут цитаты. Мысли и слова, «зацепившие» сразу, фрагменты, позволяющие почувствовать особенности авторского стиля, знакомство с которыми, возможно вызовет желание прочитать и всю книгу. Она того стоит.

Мой город – не старый город. Он и не может быть старым. Он же сибирский город.

в струях фонтана иногда застревал кусочек радуги…

Я не хотел жить нигде, кроме своего родного города. Хотя, если быть совсем точным, я и в своем городе жить не хотел. Я просто жил в нем и не сомневался.

однажды, стоя в одном не самом большом и не самом красивом итальянском городке, на мосту через чистую маленькую речку с быстрыми рыбками, я подумал: «Вот как так? Вот эти люди родились здесь, среди прекрасных гор,виноградников, до моря рукой подать, они веселые, у них так тепло, вкусно и красиво. Италия!!! Они родились здесь и палец о палец не ударили, чтобы жить среди такой красоты. А я просто родился в сибирском городе, и у меня все не так. Я родился там, а они здесь. Как же так! Как несправедливо…»

А куда ехать? Как ехать? А главное, что должно было быть там, чего нет в родном сибирском городе? А еще точнее, чего там быть не должно, что есть в наших местах и из-за чего имеет смысл ехать?

Мне приятно было видеть, какое впечатление и ужас расширяли глаза моих южных слушателей. –35 °C для них были невероятной температурой. Я чувствовал себя закаленным, сильным, опытным, а главное, приобщенным к какому-то великому братству, некоему благородному Сибирскому ордену, спаянному неведомыми южанам морозами, снегами и льдами. ... Они не могли представить себе темное утро с морозной дымкой, висящей даже не в воздухе, а как будто притупляющей зрение. Люди идут ссутулившись, и на поднятых воротниках и опущенных ушах шапок иней. Деревья все белые от тонкого искристого налета, они неподвижны и, кажется, звенят от своей промерзлой хрупкости. Из скрипа снега под ногами как бы убрали низкие частоты, и он превратился в тихий визг. На автобусной остановке люди переминаются и дышат сквозь шарфы и рукавицы, газетный киоск весь побелел и светится просто, как кусок льда. Машины едут мимо, оставляя облака дыма и пара, и эти облака тут же превращаются в морозную дымку, которая притупляет зрение. ... Как же страшно выходить в такой мороз. Пугает сама цифра. Пугает показание термометра. Или когда слышишь по радио, что температура воздуха –42 °C, это пугает само по себе. Выходя в такой мороз, страшно сделать первый шаг, первый вдох. Но вот ты шагнул, потом вдохнул – и ничего страшного, ничего особенного.

Житель Омска может сказать жителю Иркутска, если они встретятся где-нибудь на черноморском курорте… Он скажет: «Земляк!» А тот будет не против и даже рад. Они земляки, хотя между их городами легко уляжется вся Европа от Финляндии до Португалии. Вся Европа со всеми разными языками, диалектами, разными церквями, политическими устройствами, с разнообразными национальными типами и прочим, и прочим. Ну, представляете, что находится между Финляндией и Португалией! Сколько разнообразных кухонных традиций там, сколько гастрономических изобретений. И в каждой стране еще свои традиционные алкогольные напитки и способы их потребления. А от Омска до Иркутска едят и пьют, в общем-то, одинаково и одно и то же.

где граница между чем-то и Сибирью? Мне нужно знать! Мне необходима система координат. Мне необходимо чувствовать особенность моего родного края. И не горсть мелких, едва различимых особенностей, а какую-то существенную, выпуклую, пусть даже режуще острую, но особенность.

«Да они там жизни не знают», – звучит в Сибири по поводу всех несибиряков. И в этих словах всегда есть не высокомерие, а какое-то снисходительное сочувствие, этакая жалость с едва заметной улыбкой на губах. С такой улыбкой смотрят взрослые и мудрые на неопытных и глупых.

Как и когда выработалось в Сибири и у сибиряков то самое «знание» и понимание, что есть «настоящая жизнь»? Как укоренилось четкое понимание, что значит вести себя «по-сибирски» и «не по-сибирски». Границы этих правил ясны и проведены четко, в отличие от неясности и размытости границ самих сибирских территорий. Каждый сибиряк знает, что он сибиряк, а значит, он обладает особенными качествами, и он знает эти качества… Сибиряк знает, что уже по факту места рождения он верный друг и честный товарищ, он открытый и мужественный человек, обязательно щедрый, готовый отдать и снять с себя последнее. Сибиряк – человек с острым чувством справедливости. Он обладает некой широкой душой и еще всем известным сибирским здоровьем. Если он ест, значит, ест, если пьет, значит, пьет. Он знает, что мелочность – это плохо, и ее в нем нет.
...без ощущения своей особенности, уникальности и силы и без разговоров об этом он не сможет жить, он затоскует, или понесет его невесть куда. Туда, куда уже многих унесло без возврата. И еще без ощущения этой особенности он не станет себя соответственно этой особенности вести и жить в соответствии с ней.
И вот так он будет сидеть у телевизора в какое-то морозное зимнее воскресенье, смотреть по телевизору программу про жизнь животных. Будет смотреть на акул в бирюзовом и теплом море, или на удава в каких-то джунглях, или поглядит на удивительную жизнь дельты Амазонки…
– Каких только тварей нет, а! – скажет он с отвращением. – Слава богу, у нас всей этой дряни не водится, – добавит он еще, плюнет и пойдет на кухню, откроет форточку и будет курить у окна.
А за окном февраль, сильный ветер, воскресенье, и почти нет людей на улице, и машины проезжают редко-редко. И до весны еще надо дожить.

Там, в Сибири, которая таким широким мазком намазана на поверхность нашей планеты.

К творчеству Евгения Гришковца я отношусь очень тепло. Мне кажется, "тепло" - это именно то слово, потому что после прочтения/просмотра его произведений охватывает чувство теплоты и душевности. Впервые я познакомилась с его творчеством, когда посмотрела видеоспектакли "ОдноврЕмЕнно" (на данный момент мое любимое у Гришковца) и "Как я съел собаку". С тех пор, когда я читаю книги Гришковца, у меня в голове звучит его голос, вместо моего внутреннего, привычного : )))
Вам знакомо, когда в какой-либо книге или песне автору очень емко, буквально в нескольких словах или в одном предложении удается высказать то, что вы долгое время мучительно чувствовали, долго о чем-то смутно думали и никак не могли выразить словами? А тут какой-то человек простыми словами говорит об этом, находит слова для того, что вас так долго терзало... Вот Гришковец умеет делать это очень мастерски, просто и понятно, такими простыми словами, какими пользуемся все мы, рассказывая какую-нибудь историю в кругу друзей.
Книга "Реки" - именно такая. Она представляет собой размышления человека, сибиряка, о своем родном городе, откуда он когда-то уехал насовсем. Это его воспоминания о детстве, юности, проведенным в родной Сибири. Эта книга стала для меня очень своевременной, так я сейчас тоже живу не в своем родном городе, который всегда очень любила и люблю. Во время чтения у меня в голове заиграла песня "С чего начинается Родина?". Действительно, с чего? "Реки" - это попытка понять, когда и почему появляется чувство Родины, кто или что его формирует, откуда берется эта непонятная тоска. Что заставляет нас грустить по родным местам? Наше прошлое, детство? Родительский дом, люди, которые нас окружали, события, которые там произошли? Для меня остается загадкой, почему в родном городе мне даже воздух кажется другим, им как-будто легче дышать (хотя экологически мой город совсем не чистый); и почему меня словно бы греют даже стены обычной "хрущевки", в которой я выросла, "хрущевки", каких миллионы миллионов на нашем постсоветском пространстве.
У кого-то это чувство сильнее, кто-то не задумывается об этом вообще и не чувствует никакой ностальгии. Но я уверена, в "Реках" каждый читатель найдет для себя что-то родное и знакомое, независимо от того, где он живет. Каждый о чем-то погрустит и чему-то улыбнется. Произведения Гришковца всегда вызывают у меня чувство грусти, но грусти светлой, тихой, успокаивающей. За что ему большое спасибо.

Тайна названия книги раскрывается с первой же строки аннотации, но это совершенно ничего не говорит о её наполнении. Произведение не об Америке ни разу, оно о том, как представляет её себе один задушевный болтун, никогда в ней не бывавший. Представляет, конечно, не на пустом месте, а в соответствие с кучей разнообразной информации, коей именно об этой стране нам предоставляется немало - кино, книги, новости и просто пересказанные сплетни.
По сути текст напоминает рассуждения жителя глухой деревни о мегаполисе: "А вы видели их машины? Чудные какие - на них же по полю не поездишь... А их большие пробки они правда большие? Я бы хотел попробовать их на вкус, пощупать, понюхать. Интересно, как эти городские осознают себя внутри своих пробок... И как это пить молоко, которое полгода провело в пакете, а не 15 минут назад вылилось из коровы"...
Вот примерно тоже и у Гришковца - фактов он знает много, но до жути хочется порассуждать о том, как всё это может выглядеть при взгляде изнутри. Не попробовать, а именно порассуждать - это ключевое слово. Именно из этих рассуждений и состоит повесть, ибо фантазий разного толка у автора много: от пробежки по идеальному газону к школьному автобусу до желания пощупать настоящую американскую женщину, и лучше уж Мэрилин Монро.
Это касательно внешней атрибутики. Но есть же ещё и не менее интригующее отличие во внутреннем менталитете - сосредоточенность гражданина США на своих личных потребностях и выставление их выше коллективных. И особенно возведение сугубо меркантильной жажды наживы в статус Великой Мечты. Чувствуется, что в рассуждениях автора на эту тему пронизаны неопределённостью. С одной стороны, это как-то постыдно и низенько - не мечтать построить города на Марсе, изобрести лекарство от рака или как-то ещё услужить всему человечеству, а тупо сделать собственное обогащение главной и конечной самоцелью. А с другой стороны как будто ощущается недоумение - а что, так можно было?! Вот так просто?? Не пестовать свою принципиальность и благородство, а в открытую мечтать о богатстве? Евгений, как видите, небеса не разверзлись и не поразили молниями существенную часть населения целой страны, так что если вас останавливало лишь это, то вперёд и, как говорится, с песней...
А что, можно было не участвовать в коллективном сборе картошки, а вместо этого мчаться по этому самому полю на диком жеребце на встречу ветру и свободе? А вот это нельзя, Евгений, не знаю, как сейчас, но в нашу смену никак нельзя было. Так что выкиньте из головы мысли о ставшем почему-то таким зашоренным вчера и настраивайтесь на позитивное сегодня и радужное завтра.

Совсем недавно состоялось моё первое знакомство с Евгением Гришковцом. Посмотрев его моноспектакль "Шёпот сердца", была уверена, что прочитаю какую-либо его книгу в дополнение в ближайшее же время. И совершенно случайным образом наткнулась в сети на аудиоверсию книги "Реки".

Такое ощущение, что он играет на невидимых струнах души. Говорит о таких, казалось бы, простых и понятных вещах, но делает это так откровенно и открыто, что ты проникаешься и всем сердцем читаешь или слушаешь его книги. Автор обладает фантастическим умением создать в своих текстах маленькую экосистему, в которую ты погружаешься с головой, а потом понимаешь, что эта система - часть тебя. Понимание может прийти не сразу, а через какое-то время после прочтения книги, просмотра спектакля.

Есть такие авторы, которых я не сразу подпускаю к себе (в основном из-за шумихи вокруг их творчества), а распробовав прихожу к пониманию, что широкая популярность вполне оправдана. Чувствуется, что знакомство с Евгением Гришковцом у нас перерастёт в крепкую дружбу.

Незатейливая, но очень близкая каждому историю. Не сюжетом, не персонажами...Состоянием.

Вообще работы Гришковца стоит рассматривать с точки зрения психологии манипулирования. Он использует целый ряд приёмов, которым могут позавидовать политики. И главный из них, стратегия формирования образа доверия. Так, презентация произведений в виде моноспектакль, особое построение системы персонажей создают эффект максимальной интимности. Каждый читатеоь верит, что история доверитешьно рассказывается лишь ему одному. С тем она обретает большую ценность.
Интересен и главный герой - рассказчик. Он неизменно ассоциируется с автором, тем самым становясь другом читателя. А уж тема детства, раскрываемая под философским названием, вызывающим индивидуальные ассоциации, окончательно покоряет читателя.
Стоит ли говорить, что река здесь - двойной символ - место, где главный герой провёл своё детство и метафора быстротечности бытия. И всплывает Гераклит: "В одну реку не войдешь дважды".
Сибирь же, в свою очередь, привлекает любопытных ммимопроходящих в поисках литературной пищи.
Смазанные картины детства, мутные слепки прошлого, столь же размашистые, неумелые, как картинки детства, но потому милые, заставляющие остановиться в трогательной задумчивости. И ведь детство - не Рай на земле. В этой реке воспоминаний всплывают порой горькие, страшные образы. Не обплывает детство и тему смерти. От того горле и явственнее проступает тема философии жизни, постоянного познания и поиска должного среди чуждых образов.

Родители пополнили нашу библиотеку книгой Евгения Гришковца "А.....а". Имелась в виду, конечно, Америка, в которой сам Гришковец не бывал, в чем он и признается с первых страниц.
Писать книги о том, чего не знаешь, легче всего. Надо покопаться в своих ассоциациях и стереотипах, добавить немного банальностей и разбавить смешной историей из жизни. Не нужно путешествовать и записывать чужие истории, не нужно сидеть в архивах и библиотеках. Каждый из нас может написать о чем угодно, в крайнем случае покопавшись в интернетах, осторожнее только, чтобы не вышло слишком интеллектуально.

Написать хорошую книгу у Гришковца не вышло. Зато ему удалось написать популярную. Какие книги нам нравятся больше всего? Конечно, те, в которых мы узнаем себя в главном герое, находим свои мысли в отступлениях автора.

Набор ассоциаций с Америкой у всех примерно одинаков, верно? Вот они все в порядке упоминания:
отъезд наших специалистов в их университеты,
ковбои,
ураганы, уносящие канзасские домики,
колорадский жук,
американские горки,

Белый дом,
небоскребы,
гибель башен-близнецов,
холодная война и ожидание ядерной бомбардировки,
джинсы,
романы об индейцах,
Аляска Джека Лондона,
герой-одиночка из вестерна,
Манхэттен, Тайм сквер, Гарлем и другие топонимы,
Великая Американская мечта,
первая встреча с американскими туристами,
байкеры,
большие американские машины,
кофе по-американски из больших кружек,
бейсбол,
унитазы (первый неожиданный пункт, верно?),
большие американские дома с тонкими стенами,
булькающий акцент,
Том Сойер,
Элвис и Мерилин,
серферы,
американские фермеры в клетчатых рубашках и джинсовых комбезах.

Знакомо, верно? Ведь именно так вы себе представляете Америку, правда?
Но напрасно я ждала от книги подробного рассказа о том, почему американская культура именно такая. Упоминания, восклицания - да, есть. Есть даже глубокомысленные рассуждения об американской жизни:
И вообще, "если в Америке такая фундаментальная вещь, как унитаз, имеет столь принципиально иное устройство и содержание, то чего же можно ожидать от более сложных и тонких сторон американской жизни и ее устройства?"

Об американской природе:
"А вот у американцев полно теплых океанских пляжей. Почему, если у американцев вдоль побережья теплое океанское течение, то у нас, в этом же океане, течение холодное?" Жители Сан-Франциско глубоко возмущены этим заявлением, между прочим. Заодно они хотели бы узнать у Гришковца, в какой части тихоокеанского побережья следует искать теплые течения. Нам бы пригодились.

Об американской мечте:
"В этом словосочетании грезились мне сильные и весьма сложные движущие силы. Почему? А потому, что, если это мечта - значит, это что-то сокровенное, прекрасное и даже нежное. Разве может быть мечта другой?! А коль скоро она "великая" - значит, это очень сильная, более чем сильная мечта!" Вот спасибо, а мы то, дураки, не знали! Дальше идет рассуждение о том, что автор и сам бы не прочь получить много денег, но у него это только желание, а ни в коем случае не мечта, потому что "стыдно иметь такую по сути простую, ясную и слишком понятную мечту".

Эта книга вовсе не про Америку, эта книга про Гришковца, а про Гришковца читать не очень-то интересно.