Сорок три года в море

Риттины. Воспитание чувств и продолжение традиций

Ветер дальних странствий должен шуметь в крови. Врождённая такая черта характера. Авантюрная жилка. Она либо есть, либо нет. Если нет – пиши пропало. Не в том смысле, что её отсутствие делает человека в чём-то ущербным. Напротив, нет – и ладно. Так даже спокойнее.

Точно так же необоримая тяга к приключениям, острое чувство времени и места, неуёмная фантазия ничего формально к физическому существованию не добавляют. Бывает, великий от рождения авантюрист и выдумщик не совершает за всю жизнь ни одной вылазки, ни одного путешествия, не становится инициатором ни одной интриги, оставаясь при этом всё тем же выдумщиком и авантюристом.

Романтика внутри, а не вовне. И она либо есть, либо её нет.

Юрию Риттину повезло. Всё у него совпало, всё сложилось. Стал мальчишка-романтик, как и мечтал, отважным морским капитаном, жизнь прожил на зависть всем, да и талантом Бог не обидел описать её так, чтобы вдохновить потом таких же, как сам когда-то, мальчишек-романтиков на такую же большую жизнь. И талант этот, кстати, он сумел передать дочери.

Книжка Юрия Риттина «Сорок три года в море…» – это искренние, «как есть», воспоминания человека большого дела, о себе понимающего, имеющего цель высшую, ради неё, собственно, и живущего, преодолевающего на пути к ней все трудности и искусы. «Сорок три года в море…» – это мемуары счастливого человека. То, чем захотел он поделиться, что передать новой генерации потенциально счастливых людей, чтобы сделать их и вправду счастливыми.

Книга учит читателя душевной зоркости – находить подлинное в россыпи яркой пустой мишуры, отделять зёрна от плевел. И, возможно, увлечься найденным на всю оставшуюся жизнь. Безыскусные, простые вроде бы истории напряжённого, временами опасного, флотского бытования, озаглавленные поначалу вполне иронично: «Житие мое…», обладают необыкновенной притягательной силой и затягивают так, что нет решительно никаких сил сопротивляться. Особенно юноше, обдумывающему житьё. Остаётся только довериться опытному капитану и дрейфовать до переплётной крышки.

Помните совет героя культовой ленты «Курьер»? «Мечтай о чём-нибудь великом». Перед нами как раз то самое, великое. Без помпы и трескучей патетики. Ведь великое – всегда простое. Перед нами маяк, ориентир.

Проставление ориентиров и выстраивание системы приоритетов это, похоже, у них семейное. В любом случае, сверхзадачу ненавязчивого, но неуклонного воспитания читателя отец передал дочери. Писательство стало для неё чем-то вроде служения.

Воспитание чувств, привитие вкуса, способности отделять истинное от наносного, сохранение и продолжение традиций, интеллектуальное развитие совсем маленького или почти взрослого читателя – всё это есть в книгах Натальи Риттиной, причём в той же, так хорошо нам знакомой, ненавязчивой манере. Как всегда никто никого не воспитывает. Всё получается как бы само собой.

Сказки Натальи Риттиной расширяют кругозор, заставляют думать, пробуждают дремавшие доселе души, готовят их к предстоящей большой жизни. В том, что жизнь непременно будет большой, нет никаких сомнений. После такой-то подготовки.

Этой весной, кстати, вышло подарочное переиздание давно полюбившихся сказок «Мои друзья с планеты игрушек» и «Дочь фараона». Книгу давно ждали, ибо спрос на риттинские сказки высокий, и раскупаются они быстро.

Но не одной только литературой для детей и юношества жив разборчивый читатель. Риттины – хранители памяти своего древа и древа общего. Любовь к родному пепелищу немыслима без любви к отеческим гробам, в буквальном смысле. Юрий Риттин прекрасно знал семейную родословную, занимательно рассказав об истории рода в первой части книги «Сорок три года в море…».

Наталья Риттина пошла дальше по генеалогическому дереву, в вековую глубь, проведя исследование известных дворянских родов, представительницей которых сама и является, принадлежавших когда-то к боярской аристократии России.

В 2012 году вышла её книга «Российские Династии. Грязные – Грязново – Грязновы. Семейный альбом», а относительно недавно ещё одна из того же цикла: «Российские Династии. Бек. Под защитой Бога. Бугровы».

Обе работы получили хвалебные отзывы специалистов. Так знаток истории Венеции, профессор лингвистики Джамеле, признал книгу «Российские Династии. Бек. Под защитой Бога. Бугровы» достоянием России.

И, тем не менее, никакие, даже самые серьёзные исторические исследования невозможны без растворённой в крови романтики. Ветер странствий должен шуметь в крови. Авантюрная жилка. Постоянно свербящее душевное беспокойство обязательно, без него никак. А оно либо есть, либо нет. Если нет, пиши, не пиши – всё без толку. Не в том смысле, что его отсутствие делает человека в чём-то ущербным. Хотя, как посмотреть…

К теме автобиографической разные «взрослые» писатели приходят по-разному. Но дебют ли перед нами, или произведение зрелого мастера, оно интересно уже одним своим стремлением вернуться к «истокам», особой доверительностью, подлинностью, что и делает его нередко близким не только взрослым. Правда, при условии ясности и поэтичности авторского стиля. Повесть писателя Юрия Ивановича Риттина «Сорок три года в море» трудно отнести к литературе, специально рассчитанной на ребенка или подростка. Но ее смело можно адресовать и детям. На ее страницах они не встретят увлекающих воображение приключений, необыкновенных героев. Напротив, герои здесь самые обыкновенные, живущие нелегкой трудовой жизнью. И события, которые с ними происходят, вполне рядовые, обычные для будней советских тружеников. Но окрашивающая их трепетная радость узнавания, постоянная лирическая интонация, сопутствующая даже описанию комических происшествий, придает им и значительность, и интерес. Поэзия взросления... Она — главное действующее лицо морской повести Ю.И. Риттина. Поэзией становится и первая настоящая «почти взрослая» мечта, и первый выход в море, и просто встреча с незнакомым человеком. Есть свой художественный расчет в том, что писатель отказывается воспроизводить всю мозаику своих ощущений. Перед нами психология простого, рано взрослеющего молодого человека, и здесь все должно быть просто, безыскусственно, но одновременно и крупно, выпукло. Ю. Риттин не ведет подробной записи пережитых его героем впечатлений и чувств, но выделяет среди них то, что кажется ему значительным с высоты сегодняшней зрелости. Он то приближает к нам детский мир юного моряка, как бы вновь живя в прошлом, то удаляет и смотрит со стороны, чтобы, отвлекшись от частностей, получше охватить его в целом. И эти приближения и удаления, то есть чередование лирического и объективного планов, в полной мере заметное, видимо, лишь взгляду взрослого читателя, составляет внутреннюю динамику этой «повести о взрослении». Разумеется, в смысле полноты мы могли пожелать и большего, но память художническая, как правило, подчиняет себе житейскую. И рассказывать ведь о прошлом писатель принимается потому, что события этого прошлого сгруппировались перед его мысленным взором именно так и не иначе. Не так, как у других, но так, что это интересно и другим. А что до самой манеры повествования, то она окончательно складывается порой — и это заметно в повести Юрия Риттина — уже к концу длительного процесса овладения «сырым» материалом. Описывая через свое личное восприятие иные события действительной жизни, автор умеет найти в них неожиданную новизну и неповторимость. Немало в произведении и точных, пластичных характеристик и картин. А о языке, добротном и чистом, можно без преувеличения сказать, что он понятен читателям всех возрастов. И, может быть, именно это и определило в первую очередь удачу повести Ю.И. Риттина.

О мемуарах моряка… Мечтающим о море юношам стоит прочитать мемуары старого морского волка, old salt Юрия Риттина «Сорок три года в море» В чем же ценность мемуарной литературы? Наша молодежь должна знать, какой путь прошли люди старшего поколения, какую борьбу выдержали они, чтобы дети и внуки их могли жить счастливой жизнью. Им нужно показать, как трудно создавался человек, как он был упорен и вынослив и в труде, и в борьбе и какой он совершил путь к своей личной свободе. Рассказ Ю.Риттина о своих детских и юношеских годах стал не просто частной историей взросления отдельного человека, моряка и капитана дальнего плавания, но и социальной историей юношества. Не просто «как создавался человек», но и каким было то послевоенное поколение, которое и сформировало во многом нашу Родину. Социальная история юношества предполагает определенный исторический, а не только ретроспективный взгляд автора на свое прошлое. И стало быть, более широкий охват явлений. Юрий Риттин стремился взглянуть исторически на юные годы, на свою «эпоху». И конечно, общественная жизнь получала отражение в его книге. Ю. Риттин, лишившийся отца в Великую Отечественную войну, рано узнал, что такое общественная жизнь, и включился в нее. Включился, несмотря на голод и лишения. Шел к своей Мечте о Море прямо и упорно, преодолевая препятствия и помогая другим. И поэтому, естественно, в его книге ярко показано, как общественные интересы оказывают сильное влияние на становление личного характера. Юрий Риттин имеет безоговорочное право писать о своей юности в историческом аспекте и претендовать на широкий интерес. Это право обосновало само время: история врывалась в минувшее детство и юношество. Было оно разным, это прошлое. И счастливым, и трудным. Рано взрослеющим и таким, когда человек вспоминает о нем с нежностью и грустью. Размышляя о прошлом и будущем, мемуарная литература Юрия Риттина, переходя из прозаического строя в строй поэтический, легко превращает историю в легенду, привносит в обыденность и торжественную хвалу, и гневное обличение. Говорят, есть люди – «соль земли». Юрий Риттин же – «соль Моря».