Камешек в небе

Нет большего одиночества, чем одиночество человека, заблудившегося в бесконечных извилистых переходах собственного разума, куда никто не может проникнуть и где никто не спасёт.

Земля - это галька в небе. Для нас же это - дом, единственный дом, который у нас есть.

Они не будут слушать. И знаете почему? Потому что у них есть определенные устоявшиеся идеи относительно прошлого. Любые перемены, даже основанные на правде, были бы святотатством в их глазах.

Любая планета — «Земля» для живущих на ней.

— … автор пишет, что изобрёл некий прибор, названный им «синапсатор», который якобы повышает способность нервной системы млекопитающих к восприятию.

— Для остальной части Галактики, если только там подозревают о нашем существовании, Земля — это галька в небе. Для нас же это — дом, единственный дом, который у нас есть. И все же мы ничем не отличаемся от вас, просто мы менее удачливы. Мы заключены здесь, на мёртвой планете, отрезанные стеной радиации от окружающей нас огромной Галактики, которая от нас отказалась.

— Как известно, белки <…> образуют замысловатые трёхмерные фигуры, столь же неустойчивые, как солнечный луч в пасмурный день. Эта неустойчивость и есть жизнь — ведь она постоянно колеблется, чтобы сохранить себя, подобно тросточке на носу акробата.

Однако нет ничего более постоянного, чем временное.

Можно относиться к смерти философски, даже ожидать её, но тело - дикое животное, которое ничего не хочет знать.

... не лишним было бы пожелать, чтобы провидение удержало человеческую натуру (и проклятую человеческую гениальность) от склонности каждое невинное и интересное открытие превращать в смертоносное оружие.

Вас очень беспокоит моя занятость, когда вы хотите обойтись без меня.

Противник, у которого слишком много достоинств, может одержать победу.

Не стоит верить обещаниям чужаков.

Никто не потерян так, как человек, заблудившийся в запутанных коридорах собственного одинокого ума. Никто не беспомощен так, как человек, лишенный памяти!

Нигде и никогда невозможно так безнадежно заблудиться, как в бесконечно сложном лабиринте собственного разума, в который никто другой не в состоянии проникнуть, чтобы спасти тебя. Нет и не было на свете более беспомощного существа, чем человек, лишившийся памяти.

Со мною к радости иди!
Все лучшее ждет впереди,
Жизни конец, если ты упустил начало..."
Теперь Шварц полностью ощущал их смысл. После юношеской борьбы за
жизнь в Европе, и позднее, в Соединенных Штатах, безмятежная обеспеченная
старость была особенно приятной. У него была хорошая жена, две удачно
вышедшие замуж дочери и внук - для утехи в эти последние лучшие годы. О
чем еще можно было беспокоиться?

Вы, я вижу, очень устали от старика, раз уже даже не хотите ответить мне. Я все понимаю: сидит здесь в углу, и заставляет вас, двоих, работать за троих… Но в чем моя вина? У меня есть силы. Я хочу работать. Вы же знаете, что мои ноги можно было бы вылечить. Но я не могу лечиться, потому что слишком стар, и затраты на мое лечение не окупятся. Разве это не «странная культура?»

Предутренние часы - не самое подходящее время, чтобы сводить счёты с совестью.