Сын

Бог всего лишь поиграл с ним, сделав вид, что хочет вернуть ему то, что отнял. В тот раз мой отец сказал, что если Бог есть, то Он – чудовище. Думаю, теперь я понимаю, что он имел в виду. Потому что я наконец нашел дневник своего отца. Может быть, он хотел, чтобы мы знали. А может быть, он просто был чудовищем. Иначе зачем же вести дневник и прятать его в такое очевидное место, как под матрацем?

Потому что осознание, что он обладает самодисциплиной и мужеством быть честным с другим человеком, что-то с ним сделало, подняло его как мужчину и как человека, да, и, может быть, подняло больше, чем если бы он был человеком, не подверженным никаким порокам.

Красивая юбка, но скоро она перестанет её носить. Убийства расследуют в джинсах.

Полиция не место для тех, кто умен, амбициозен и хочет хорошо жить.

Первый снег - это разделитель, он скрывает всё минувшее и меняет мир, видимый человеку.

Запах. Тишина. Тяжесть убежденности множества думающих людей. (внутри церкви)

Ну вот и всё, это была жизнь.

Постепенно темнело, и Осло все больше и больше походил на затухающий костер с пульсирующими красными и желтыми огоньками.

Марта проснулась от криков детей, играющих на улице. От их радостных визгов. От топота маленьких бегущих ног. Она подумала о невинности, идущей рука об руку с незнанием. О знании, которое никогда не проясняет, а только все усложняет.

Янне обычно говорила, что никогда не стоит откладывать хорошее на потом, ведь нет никаких гарантий, что ты проживешь еще один день. Наверное, так Янне и стала Янне

Он лежал и смотрел на вечно голубое греческое небо и слушал, как волны и ветер дуэтом поют свои песни.

Справа было поле, засеянное зерновыми, оно колыхалось и волновалось под черными тучами, летящими по небу, похожему на негатив светлого летнего небосвода, откуда всего несколько часов назад ярко светило солнце.

Однажды они поклялись рассказывать друг другу все, абсолютно все, и после того, как сделали это, как проверили друг друга на переносимость правды, эти истории стали крышей и стенами, поддерживающими их дом.

Было в ней что-то такое, в чем я нуждался. Не молодость, не невинность, а...одиночество, в котором я узнавал себя.

путь наверх не бывает гладким, нужно пройти через СВОИ терни.

Голос-удивительно точный барометр.

рассказ "снега Килиманджаро". Он снова и снова перечитывал этот рассказ. О мужчине, заболевшем гангреной. Он знает, он умрет. И это знание не делает его ни лучше, ни хуже, а только более здравомыслящий, более честным и менее терпеливым.

Так пролетали дни, недели, месяцы, годы, превращаясь в жизнь, которая скоро должна была закончиться.