Красный нуар Голливуда. Часть II. Война Голливуда

Бертольт Брехт ходит под наблюдением Эдгара Гувера… Луис Бунюэль пересекает испанскую границу с чемоданом денег… Британская разведка вербует Грету Гарбо… Уолт Дисней просит гангстеров уладить конфликт с профсоюзом… Фриц Ланг переписывается с агентом Коминтерна… «Фабрику грез» посещает Лени Рифеншталь… Ширли Темпл признается в любви сыну Муссолини… Орсон Уэллс читает на радио «Петю и волка»… Сталин готовит покушение на Джона Уэйна… Нацисты редактируют сценарий Фрэнсиса Скотта Фицджеральда… Эрнест...

Жанры

Книга из цикла

Красный нуар Голливуда

Красный нуар Голливуда. Часть I. Голливудский обком

Михаил Трофименков

4,3

(26)

Красный нуар Голливуда. Часть II. Война Голливуда

Михаил Трофименков

(10)

Рейтинг LiveLib

4,0

10 оценок

5
50%
4
30%
3
10%
2
0%
1
10%

Ваша оценка

Прочитали 11Хотят прочитать 79

Рецензии

red_star
25 июня 2019
Не все ушли на фронт
Мы себе давали слово
Не сходить с пути прямого,
Но так уж суждено.
О-о-о.
Андрей Макаревич, "Поворот", 1979
Второй том обещанной тетралогии. Хочется начать выспренно – пожалуй, это лучшее, что написал Трофименков к настоящему моменту. Он и раньше здорово писал, но его мир всегда казался мне слишком черно-белым, без полутонов, вот хорошие красные, вот плохие остальные, а в «Красном нуаре», особенно во втором томе, появляются оттенки, полутона. И это усложнение картины чертовски хорошо.
В первом монолите красно-черного цвета автор знакомил нас с голливудской (и шире – просто творческой элитой) США, носившей в кармане партбилет. Множество их, составивших славу фабрике грез, хотели изменить мир к лучшему. На практике все это свелось к романтическим поездкам в СССР, мелким намекам в мейнстримных фильмах, а почти сразу после – к травле, черным спискам, запретам на профессии, для кого-то – к реальным срокам и вынужденной эмиграции.
Во втором томе Трофименков раскрывает противостояние эпохи – попытки красных творцов противостоять нацистам, открытым, скрытым, воображаемым. Нацисты давили на главные студии, угрожая ограничить прокат американских фильмов в США (игра эта продолжалась до конца 1940-го). Большой рынок перевешивал даже национальную солидарность – несмотря на то, что заметная часть киномагнатов была евреями (книга вообще во многом о городской еврейской американской культуре, напоминая сагу Сэлинджера о семействе Гласс), студии довольно долго подчинялись откровенным диктатом Гисслинга. С характерными аргументами – если взбрыкивать, то нацисты будут в отместку убивать еще больше евреев в Германии.
Трофименков привык писать о людях, и у него это отлично получается. Вот и здесь намного интереснее читать не о перипетиях вялой гламурной борьбы (от осуждения любых проявлений нацизма к растерянности после пакта, от душного невмешательства и отстраненности к грозе 1941, когда начало войны Германии против СССР разрядило обстановку и сделало борьбу с фашистами новым мейнстримом), а о самих этих людях, во что-то веривших.
Это люди с удивительными именами, вроде Лео Толстого Гурвица, это люди с удивительными и мрачными судьбами, как у Отто Каца (он кажется человеком из иных времен, откуда-то после Первой мировой, когда все казалось возможным), пленившего Голливуд и павшего жертвой своих в деле Сланского в послевоенной Чехословакии в 1952. Анатоль Литвак, пугавший наших во время войны своих правильным русским и признававшийся, что уехал из Петрограда, успев стать режиссером и в СССР, и в Великобритании, и в США. Стивен Бене со своими выспренними стихами «России» (сколько не рылся, оригинала на английском не нашел, только перевод), Дос Пасос со своими сомнениями и ренегатством, Хемингуэй, верный попутчик, Григулевич со своим death squad в Испании (его книгу об инквизиции я все хочу прочитать), Калатозов и его вечеринки в Голливуде.
Переслегин в предисловии к первому тому произведений Стругацких о Мире Полудня писал, что многие люди из этого самого мира вряд ли пожали бы руку Краюхину, советскому коммунисту середины XX века, больно уж отличались методы работы у Краюхина и таких как он от мироощущения изнеженных и этичных потомков. Парадокс в том, что именно создание такого бесконфликтного общества было целью и выдуманного Краюхина, и настоящих, известных и неизвестных бойцов видимого и невидимого фронта.
В этом плане интереснее всего читать про пакт 1939 года и про беспечность коммунистов в конце войны. В первом случае странно в очередной раз видеть как вроде бы абсолютно обычное действие в стиле реалполитик, оправданное вроде бы и в краткосрочной, и в среднесрочной перспективе, явилось очевидно ошибочным в перспективе долгосрочной, выведя СССР из разряда абсолютного, непримиримого добра в ряд земных государств. По крайней мере, в глазах сочувствующих и наблюдающих.
Во втором же случае странно видеть наивность – неужели правда все так привыкли к Рузвельту, что думали, что оттепель, наставшая при нем, навсегда? Откуда такая странная уверенность? Ведь все годы его президентства, все эти три с копейкой срока антипрезидентское лобби было здесь. Инициативы его постоянно торпедировались, федеральные инициативы, агентства признавались антиконституционными и прикрывались, милые южные (и не только они) парламентарии заседали во всяких комиссиях и постоянно песочили подозреваемых в антиамериканизме лиц. Не стало Рузвельта, Трумэн тут же гаечки-то закрутил, досталось многим.
Как я уже говорил в отзыве на первую часть – странное же время, удивительное с точки зрения дня сегодняшнего. Люди привыкли стерилизовать прошлое, убирая из него моменты, неудобные в настоящем. Так и в Штатах для них самих и для окружающих этого периода, времен заметного влияния красной интеллигенции как бы не было. Так прошлое гомогенизируется и перестает быть нервирующим, опасным, но лишается содержания и смысла.
В этом плане не могу не вспомнить прочитанный недавно фантастический роман Раффа, где он аккуратно, тонко иронизирует и говорит об этой эпохе. И нацистский секретный бункер под Манхеттеном, и просоветские статьи в мейнстримной американской прессе против книг Айн Рэнд – приятно, когда автор умен и информирован.
Трофименков хорошо пишет и о бюрократической возне американской госмашины. Все эти ДВИ и УСС, всемогущее ФБР и военная разведка, терки, сложности, стук друг на друга, странные истории с допусками и недопусками. Туда коммунистов берут, доверяя секреты, туда не берут. А ведь партия на время войны запретила забастовки и стала абсолютно лояльной американизму, что бы под эти не понималось. Но еще при живом Рузвельты выгонять начали отовсюду.
В книге еще много всего – забастовок, мафиозных профсоюзов, крепких ньюдилеров, мгновенно перекрасившихся после смерти Рузвельта в загонщиков несогласных. И множество фильмов – созданных и задуманных, клюквенных и при этом искренних. И много войны, увиденной в Испании, в Северной Африке и на тихоокеанских островах – туда все же голливудские красные прорвались. И много странного ощущения сопереживания и удивления человеческой наивности.
Читать далее
58 понравилось
0
1,1K