Цитаты из книги Белый эскимос

– Из чего состоит человек?

– Из тела, которое ты видишь; из имени, которое ты унаследовал от умершего; есть еще кое-что, таинственная сила, которую мы зовем Ютир – душа. Она дарует жизнь, придает форму и внешность всему живому.

На самом же деле ученичество никогда не заканчивается, ведь от самого человека зависит, сколько он хочет знать и чему научиться.

Нам особенно бросались в глаза резкие контрасты их существования: либо тяжелая нужда, либо такое чудесное изобилие, которое заставляет их забывать как о всех уже пережитых невзгодах, так и о бедах, стерегущих во мраке грядущих зим.

Все его мировоззрение можно было обобщить его же собственными словами: «Настоящая мудрость обретается лишь в отдалении от людей, в великом уединении, и постигается только с помощью страданий. Лишения и страдания – единственный способ открыть человеческому разуму скрытое от других».

Затем подали десерт; он состоял из жирных сырых личинок оленьего овода, повытасканных из шкур только что убитых оленей. Личинки так и кишели на большом мясном лотке, подобно гигантским червям, а на зубах слегка похрустывали.

Мы не всегда требуем смысла, лишь бы забавно было слушать. Это только белые люди во всем до причины доискиваются, смысла ищут.

Когда закончился долгий месяц, проведенный в холоде и голоде, он еще в течение пяти месяцев должен был придерживаться строгого поста и избегать женщин. Затем голодовку пришлось повторить, потому что чем больше человек страдает, тем большие способности он приобретает в видении того, что скрыто от остальных.

Как показательно, что ты никогда не испытываешь тоски по родине, пока знаешь, что тебя отделяет от нее огромнейшее расстояние, что тосковать бесполезно.

Страна их предлагает суровые условия жизни и все же кажется им лучшей в мире.

Голод полон ужасов, голод несет бред, видения, он может сломить самых сильных людей и толкнуть их на такие дела, от которых они в другое время отвернулись бы с отвращением.

Коль скоро всем здесь управляла завидная беззаботность, то можно сказать, что я и в самом деле посетил "страну блаженных". И ничего, что улов был невелик, а олени скрывались на противоположной стороне озера, что дождь и ветер беспощадно терзали и люди никогда досыта не ели! На дворе все же стояло лето, а в охоте обязательно вот-вот должен был наступить прорыв - да и зачем вообще думать о завтрашнем дне? Согласно древним поверьям, духи никогда не помогают трусам и малодушным!

Внизу, у речных водоемов, суетятся ласточки и чайки, крякают утки, которым невдомек, зачем гагара так рыдает в минуты своего счастья. О, вся эта жизнь в ее благословенном изобилии, когда дыхание промерзшей почвы растапливает снега и помогает пробиваться корням растений!

Потом меня отвели в снежную хижину, ставшую нашим новым жилищем. Хозяйка ее Кернерток ("Чернушка") радушно приняла меня и Тюленя, а позже я узнал, что ее мужа убил отец Тюленя, затем павший от руки ее отца. Но это так, небольшое отступление, которое их отношениям явно не служит помехой.

<...> человек после смерти остается в своем возрасте: всегда проигрывает тот, кто умирает старым. Вот почему не стоит беспокоиться, когда кто-то умирает молодым, а единственное утешение старикам в том, что там [в Ангердлартарфике, "Вечной обители счастливого возвращения"] всегда достаточно еды, множество оленей и нет ни в чем нужды.

Однако наиболее драматически исход борьбы за существование проявляется, когда люди пытаются извлечь наибольшую материальную выгоду из рождения собственных детей. Так, желанием получить чистую прибыль продиктован обычай, предписывающий убивать девочку сразу после рождения, если только она заранее не была обещана в качестве жены в семью, где растет сын. Убийства детей совершаются отнюдь не в силу жестокости или преуменьшения значения женщины в обществе, но по необходимости.

5 августа мы добрались до самого известного рыбного места на острове Кинг-Вильям. <...> Здесь находился шаман Самик, с которым я весной жил в одном стойбище на реке Мёрчисон. Я купил у него тюленью шкуру, но потом забыл забрать, а теперь он таскал ее во всех своих поездках, надеясь ее передать, если случайно мы с ним столкнемся на пути.

Обычно одного из близнецов здесь принято убивать, поэтому приобретение приговоренного к смерти малыша в обмен на каяк и котелок было не совсем разумно. Единственным оправданием для такой сделки могло послужить лишь то, что мужчины ценились дороже женщин.

"Покусанный Морозом, видимо, пытается понять, как мы его встретим, и поэтому посылает сына для переговоров". Но из-за скорости, с которой мы мчались, ни о каких дискуссиях не могло быть и речи - на полном ходу собак было не становить. Едва удалось схватить парламентера и втащить его к нам на сани, и уже через мгновение мы оказались у хижины, рядом с которой стоял Покусанный Морозом, неся свою вахту на снежной глыбе.

Хотя мне было дозволено посещать ее [мать] в любое время, подходя к ее хижине, я никак не могла найти вход. Я была настолько мала, что не видела, что находится позади снежного блока, через который другие легко переступали, чтобы войти в иглу. Тогда я останавливалась и принималась кричать: "Мама, мама, я хочу войти, я хочу войти!" - до тех пор, пока кто-нибудь не появлялся и не приподнимал меня до входа.