Folk med ångest

На самом деле никому не удается быть настолько скрытным, насколько ему самому кажется.

Нет ничего странного в том, что люди теряются, а общество катится к чертовой матери в эпоху кофе без кофеина, безглютенового хлеба и безалкогольного пива.

В глубине души все хотят быть хорошими. Добрыми. Проблема только в том, что не все могут быть добрыми по отношению к идиотам, потому что идиоты есть идиоты.

Любовь и влюблённость вещи разные. Любовь - это влюблённость время от времени, а потом пауза.

Ребенок пообещал себе, что никогда не будет пить и никогда не станет взрослым, но выполнил обещание только наполовину.

Самое трудное в смерти – это грамматика, точнее – время глагола: она не будет сердиться, что он купил новый диван, не спросив ее. Она не будет. Она не приедет домой. Ее больше нет ...
Время прошедшее, время настоящее. Она была женой Джима. Мамы у Джека больше нет.

Правда почти всегда проще, чем нам кажется. Во всяком случае, мы на это надеемся, потому что чувствуем себя умнее, если можем просчитать все заранее.

Он был моим эхом. Всё, что я делаю, теперь звучит глухо.

У меня стакан всегда наполовину полон, и этого вполне достаточно, чтобы там утонуть.

Мы забываем не только о том, какие мы жадные, но и о том, какие мы слабые. И это нас разрушает.