В книге глаз сразу зацепился за фразу Баланчина: «Балет – это женщина». Но я давно «испорчена» дягилевским балетом, так что для меня балет начался с мужчин. Когда-то меня увлекло новаторство Русского балета в хореографии и сценографии и выведение на первый план танцовщика (который в романтико-классическом балете был «подпоркой» для балерины, а стал главным носителем смыслов, эмоций и опасной страсти на сцене). И эта концепция повлияла на мировой балет! А Баланчин сам начинал у Дягилева и вполне себе ставил спектакли под премьера (наверняка хотел бы для своей музы, как будет делать всю жизнь).
Потом я для себя открыла «Спартака», «Ивана Грозного», «Юношу и смерть», «Собор Парижской Богоматери». Про балет Михайловского и говорить нечего. Но согласна, что в массовом (конечно, я тоже из масс) сознании балет ассоциируется с женщинами. Например, на всех сувенирах из Мариинского театра изображены балерины.
Пора сознаться: классическое балетное искусство я не люблю. От предновогоднего ажиотажа вокруг «Щелкунчика» я кручу у виска. «Жизель», «Сильфида», «Раймонда», «Лебединое озеро», рафинированные принцы и невесомые героини – не моё, не откликается, не понимаю. Я смотрела балеты в юности, в лучших театрах Петербурга, но кто-то и в пятилетнем возрасте влюбляется в этот вид искусства сразу и на всю жизнь, у меня не сложилось.
Лирическое отступление закончилось (( . Теперь о книге. Честно сказать, я не знаю, чего от неё ожидала. Наверное, как считывать смыслы, понимать движения в комплексе (хотя в хореографии это заложено), различать классику и неоклассику, узнать, чем балет покорят людей по всему миру. Но автор словами с затейливыми метафорами пишет о том, что балет – волшебство. Откройте ему сердце, и танец унесёт вас в чарующий мир фантазий и грёз. Балет – это то, что видите именно вы.
Спасибо. Мне открыли Америку.
Джейкобс в балет влюблена, но я нет, меня никуда уносит (если говорить о «Сильфиде», а не о «Блудном сыне»). Автор описывает основные балетные позиции и фигуры, но не даёт анализа, она делится собственными впечатлениями и говорит, что у других зрителей ассоциации могут быть совершенно другими. Иногда Джейкобс меня только путала. Она пишет, что кордебалет всегда женщины. Стоп, а в «Спартаке» тогда кто, а лебеди у Мэтью Борна? Догадайся сам, что эти слова относятся к классическому балету.
Ещё мне очень мешала замкнутость автора на Америке. Кроме Баланчина у неё нет других хореографов. Георгий Мелитонович гений, но как же, например, Бежар или Григорович? Соответственно, за редким исключением, она приводит в пример американских балерин, а я знаю наших и немного французов. Отсылки к Фрейду (типа пуанты и ёлка в «Щелкунчике» – фаллический символ) тоже не помогли.
10 понравилось
