Принц для Золушки

Море тебе к лицу.

Когда людей связывают чувства, слово «домой» теряет всякую привязку к местности. Даже если они это не обсуждают, даже если сами боятся признаться себе, что уже не могут жить друг без друга, даже если их отношения кажутся совершенно невозможными. «Дом» - это там, где они. Вдвоем.

Знаете… Такое бывает в жизни. Ты даже не догадываешься - знаешь совершенно твердо. И уже давно. Просто никак не хочешь себе в этом признаться.

Женщины меня, пожалуй, поймут. Это такое странное ощущение: ты знаешь, что совершаешь ошибку, но ничего с собой поделать не можешь. Проще представить, что с тобой будет, если ты этого не сделаешь, чем заранее оценить весь масштаб будущих последствий. Мне нужен был Он. Здесь и сейчас. Весь. Немедленно.

Я тебя люблю.
Всего три слова. Самые трудные. Они убивают, обезоруживают и делают тебя беззащитным.

- Ты сделал то, что никому другому было не под силу.

• Значит, я все-таки супергерой?
• Ну… Если только мой, личный.

Забавная игра. Ты принимаешь ее правила. Знаешь, что все это понарошку и временно. И все равно хочешь прожить ее максимально реально. Чтобы все было непременно как в жизни: чувства, эмоции, ощущения. Чтобы вспоминать потом с легкой грустью и верить, что оно было. И было почти на самом деле. Почти.

– А ты другая стала...
– Всегда такой была. Ты просто меня не рассмотрел.

Вот же идиот. У женщин ведь не бывает просто так. У них не получается без обязательств. Они в принципе такими категориями не мыслят. О чем я только думал?

– Безумие.
– Просто любовь.

– Не уведи у меня ценного сотрудника.
– Куда я ее уведу? – бросил я устало.
– Ну, кто вас знает... – Он пожал плечами. –В декрет, например.

Нельзя собрать осколки, склеить и забыть, ведь трещины всегда будут напоминать о том, что чаша однажды была разбита.

- А ты другая стала…
Голубые глаза налились тоской, руки задрожали.
Я улыбнулась.

• Всегда такая была. Ты просто меня не рассмотрел.

– Смотри, – усмехнулся мой спутник, – у него ширинка расстегнута. Видимо, так хочет жениться поскорее.
Пряча смех, я толкнула его в бок:
– Простой он к ней – с открытой душой.

Каждый выбирает свою ношу сам.

— Держи, — поставила перед Артемом чашку с ароматным напитком.
— А где пенка с сердечком? — Спросил он, оторвавшись от бумаг.
Белки его глаз заметно покраснели, под ними темными кругами обозначились недостаток сна и чудовищная усталость. На смуглых щеках проступила темная щетина. Но улыбка… она по-прежнему освещала собой даже такой мрачный, почти траурный день.
— А где тогда мои чаевые? — Попыталась пошутить, но вышло как-то горько.

— Варь, а, Варь, — вдруг отвлек меня голос из динамика.
— Что? — Улыбнулась я.
— А у тебя ствол есть?
Она точно издевалась надо мной.
— Ствол? — Переспросила.
В полутьме салона Артем буквально хрюкнул от смеха.
— Ну, пушка. Пиу-пиу?
— Чего?
— Да бли-и-ин… — Ника старалась говорить тише, в парке становилось все темнее и пустыннее. — Пистолет. Оружие. Макаров, вальтер, маузер, браунинг, кольт, парабеллум, пугач, ракетница… Хоть что-то?!

— Ммм… — Прищурилась и пригрозила нам пальчиком. — Ну, не шалите, а то ведь мы все слышим.
— Ника! — Процедила сквозь зубы и захлопнула дверь.
Повернулась к Артему.
— Мы можем и тихонько… — Пожал плечами он, продолжая проверять аппаратуру.

— Ну, и как там эта змея поживает? — Поправляя лямки купальника, спросила бабуля.
— Обвивает Альбертика кольцами все плотнее и плотнее. Скоро начнет глотать и переваривать. — Усмехнулась. — Или ты про Андрея?