-Лучше бы вы оставили меня в покое, пробурчал я.
-Тогда я бы не смог смотреть в глаза Фуонг, - ответил он, и это имя прозвучало как наглый вызов. Я проглотил наживку.

• Значит, это ради нее. – Моя ревность была еще абсурднее и унизительнее оттого, что приходилось о ней шептать; в шепоте нет интонации, в ревности идет театральность. – Вы решили повлиять на нее своим героизмом. Как же вы ошибаетесь! Моя смерть – вот что сделало бы ее вашей.
• Я о другом, - возразил Пайл. – Когда любишь, стремишься играть по правилам.

- Я побывал в Индии, и знаю, какой вред приносят либералы. У нас больше нет либеральной партии; либерализмом заразились все. Мы или либеральные консерваторы, или либеральные социалисты. У всех нас совесть чиста. А по мне лучше быть эксплуататором, если только он дерётся за то, что он эксплуатирует, готов за это жизнь отдать. Возьмите историю Бирмы. Вот мы вторглись туда. Нас поддерживали местные племена. Мы победили. Но так же, как и вы, американцы, мы в те дни не были колонизаторами. Напротив, мы заключили мир с королём, вернули ему его владения, а союзников бросили на растерзание: их распинали и четвертовали. Они ни в чём не были виноваты, они ведь думали, что мы останемся. Но мы - либералы, мы хотели, чтобы у нас совесть была чиста.

- Ну, это было давно!

- А мы и здесь сделаем то же самое. Расшевелим их, а потом бросим: оставим им кое-какое оружие да производство игрушек.