Рыцарь умер дважды

Есть нечто неодолимое в желании делить скорбь, мучить ею других так, как мучаешься сам.

Всякий мир заслуживает спасения, Вайю. Так учит мой Бог, но это знают и многие безбожники. А мир, любимый кем-то, заслуживает его вдвойне.

Оказывается, это сложно ― зарыв мертвеца, не плакать при малейшем упоминании его могилы.

Иногда гордость - не качество, которое ты в себе воспитываешь, а часть тебя, естественная как хребет.

Спрашивайте смело: незаданные вопросы сгнивают на кончике языка или, хуже того, пускают дурные корни в сердце.

– Он сказал «амба»! ― Отец склоняется ко мне. ― Это «достаточно» на каком-то из славянских языков. У него вполне могут быть русские корни, такой размах только у русских!

У нее твои глаза и не твой взгляд, твой голос и не твоя речь, твое тело и не твои движения.

Она глядит с улыбкой, ласково, но не как прежде. Это отстраненный взгляд, взгляд матери или сестры, и еще взгляд кого-то, сожженного дотла, а потом вмороженного в лед. Кого-то раненого, обессиленного, как несчастный ученый из старой книги о монстре, вставшем из мертвых во имя безумного эксперимента. Ее ― мою, но чужую ― уже не воскресят слова:
– Ты просто мое спасение. Если бы я знал. Эмма…

…Я вспоминаю героинь классицизма ― разноликих трагедий, где спорят чувства и долг. Яростная Эмилия, и коварная Гермиона, и отважная Ифигения не многим были старше меня, но одни бесстрашно приняли удар кинжала, другие нанесли сами. Они искали не только самопожертвования; некоторые искали мести. А… я?

– Я не исправлю твоих ошибок за тебя, мое Злое Сердце. Как бы ни хотела.

Брак — не только обязанность. По крайней мере, хороший брак. Это нежность. И страсть, что бы ни говорили о ее греховности. Это поддержка, верность и… понимание, что в чужой душе всегда останутся неведомые тебе грани. Много граней, и некоторые острее стекла.

Однажды я спросил, молитесь ли вы Звёздам. Что ты ответил? «Звезды - лишь частицы мира, молиться им - что молиться каплям росы». Я промолчал, мы не смели неволить вас в вере. Не стоит мешать слепцы, сознательно выбравшему слепоту.

Небо любит лишь храбрых и дерзких. Но для слишком храбрых, слишком дерзких оно готовит особенные муки. Одиночество. Предательства. Смерти от рук друзей. Слезы, которые не льются - въедаются, впиваются, вмерзают в глаза. И иллюзии, самые сладостные, ядовитые, хрупкие. Иллюзии, что оно - небо - за нас.

«Правильный, но недобровольный выбор несет порой больше бед, чем ошибочный, но сделанный по зову сердца»

Их отношения — наглядное подтверждение, что самые крепкие союзы — между людьми, верящими друг в друга.