Дьявол и Господь Бог

До чего же я прав, если все вы так громко вопите.

Мир несправедлив; раз ты его приемлешь — значит, становишься сообщником, а захочешь изменить — станешь палачом.

Когда любишь — любишь все. Иначе это не любовь.

Ненависть и слабость, насилие, смерть, отвращение — все это лишь от человека, все это лишь мое царство, в нем я один. За все, что в нем произойдет, в ответе только я.

Не могу сердиться на тех, кто хочет меня убить, я их слишком хорошо понимаю.

Впрочем, мне было наплевать, чудовище я или святой! Главное — я не хотел быть человечным.

Когда бог молчит, в его уста можно вложить все что угодно.

У таких, как я, только две возможности умереть: смиренные помирают с голоду, бунтарей вешают.

ГЕНРИХ (подает на колени перед Гёцем). Пытайте меня! Жгите каленым железом! Кожу сдерите заживо!
ГЁЦ (громко смеется. Опускается на колени перед священником). Вырвите мне кишки! Колесуйте меня! Четвертуйте! (Встает.) Что ж, можно считать, познакомились.

Гёц, люди назвали меня предателем, тебя ублюдком. Они нас осудили. Если бога нет, от людей не спастись.

За день добродетели ты перебил больше народу, чем за тридцать пять лет злодейства.

Раскали свою любовь добела. Вонзи мне ее в сердце. Пусть оно зашипит, задымится. Если ты любишь, то должна меня мучить.

Гёц. Иногда мне кажется, что ад — пустыня, которая ждет лишь меня одного. Прощайте!
Хочет уйти. Генрих смеется.
Что такое?
Генрих. Дурак! Ад — это ярмарка.

Вы, реалисты, все на один лад. Когда вам больше нечего сказать, вы начинаете говорить языком, взятым напрокат у идеалистов.

Насти. Есть два рода бедняков: те, кто бедствует со всеми вместе, и те, кто бедствует в одиночку. Лишь первые — подлинные бедняки. Вторые — богачи, которым не повезло.
Гёц. А богачи, раздавшие свое богатство, это, должно быть, тоже не бедняки?
Насти. Нет, это бывшие богачи.

Я же говорю, что делать Добро можно повседневно, повсечасно, даже сию минуту. Я стану тем, кто сотворит Добро тотчас же. Генрих говорил: «Достаточно одному человеку возненавидеть другого, чтобы ненависть охватила все человечество». Истинно говорю тебе: если один человек безраздельно полюбит всех людей, эта любовь, переходя от человека к человеку, распространится на все человечество.

Дурацкая комедия: я ненавижу ложь и лгу своим же братьям, чтобы придать им мужества перед лицом смерти на войне, которую я ненавижу.

Комедия добра закончилась убийством.

Нет средства избежать людей.