Цитаты из книги Atlas Shrugged

— Метафизические претензии человека нелепы, — провозгласил он. — Этот жалкий комок протоплазмы, полный уродливых и мелких концепций, посредственных и не менее мелочных чувств, воображает себя значительным! Именно в этом, на мой взгляд, и коренятся все горести мира.

Вы бы узнали, что Нью-Йорка тоже нет, потому что опрос населения всего мира выявил бы подавляющее большинство тех, кто не отметил бы в своих представлениях наличие такого города.

Если мать, вместо того чтобы купить себе новую шляпку, покупает еду для своего голодного ребенка, это не жертва: она ценит ребенка выше, чем шляпку; но для той матери, для которой высшей ценностью является шляпка, той, которая предпочла бы оставить свое дитя голодным, которая кормит его по обязанности, это действительно жертва.

Они удерживали его только его же нежеланием их обидеть, его боязнью причинить им боль.

Я знаю, что с болью надо бороться и надо отбросить ее, нельзя принимать ее как составную часть своей души, как постоянный шрам своих представлений о жизни.

Единственная вина жертв, думал он, в том, что они признавали за собой вину.

— Тебе следовало бы посочувствовать мне, но от тебя не дождешься. Тебе не понять моих переживаний. — А ты сочувствуешь моим переживаниям? — Переживаниям? Твоим? — В голосе Филиппа не было злорадства, в нем звучало нечто худшее — неподдельное удивление и негодование. — Ты не умеешь переживать. Переживания и чувства тебе недоступны. Ты никогда не страдал!

— Ты хотел сказать, что это я должен придержать язык, потому что сила на моей стороне, что я должен уступить тебе, потому что у тебя ничего нет за душой. — Что за странная, грубая манера формулировать этические нормы!

Если войти, думала она, ковыляя мимо, если обратиться к ним с просьбой о помощи, они ее спросят: «В чем твой грех? Пьешь, воруешь, беременна, наркоманка?» Она ответит: «На мне нет греха, я невиновна, но я…» — «Извини, нам нет дела до страданий невиновных».

Она видела это раньше и терпела, дома, в своей семье, в трущобах, на работе, но тогда она думала, что это все ненормальные отклонения от истины, случайное, нетипичное зло, от которого можно скрыться и которое можно забыть. Теперь она знала, что это вовсе не исключения, что таков моральный кодекс, принятый миром, жизненное кредо, всем известное, но замалчиваемое.

— Что он обо мне думает? Казалось, вопрос не удивил ее. — Он думает, что ты дурак, — ответила она. — Он считает, что жизнь слишком коротка, чтобы замечать твое существование. — Заметит, если… — Он замолк. — …если ты огреешь его дубинкой по голове? Не уверена. Он просто упрекнет себя в том, что вовремя не отстранился.

Человек, который лжет миру, становится впредь рабом мира.

Изо всех сил стараясь выглядеть одновременно циником и скептиком, равнодушным и истеричным, чтобы создать образ человека, который высмеивает все, во что люди верят, и поэтому требует, чтобы слушатели немедленно и безоговорочно поверили ему.

Неразборчивость в желаниях, беспорядочные половые связи возможны лишь для тех, кто и секс, и самих себя считает воплощением порока.

"Честность не общественный долг, не жертвование ради других, но самая эгоистичная добродетель, какую может практиковать человек: его отказ жертвовать реальностью своего существования ради обманутого сознания других."

-Дэгни, как тебе это удалось? Как ты сумела сохранить себя? -Я твердо держалась одного правила. -Какого? -Превыше всего ставить собственное суждение. -Тебе пришлось столько вынести! Наверное, больше, чем мне, больше, чем кому-либо из нас... Что поддерживало тебя? -Сознание того, что моя жизнь есть величайшая ценность, слишком важная, чтобы отдать ее без борьбы.

Большой начальник устроил поездку с целью уговорить людей работать, не покладая рук, с целью прокормить вышестоящее начальство (от труда которых нет вообще никакого проку).