Автобиография. Часть 2

Идея написать автобиографию родилась в «Домике Агаты» в Нимруде. Я перечитала и могу сказать, что довольна. Я сделала то, что хотела, я совершила путешествие по жизни. И это путешествие не назад, а вперед, к началу, к истокам, к той мне, которая начинала свой путь и прошла его. Я не связывала себя ни временем, ни местом повествования, останавливалась там, где хотела, перепрыгивала с темы на тему. Я вспоминала то, что хотела вспомнить. Порой забавные эпизоды всплывали передо мной без видимой причины. Так устроен человек.

Теперь, когда я дожила до семидесяти пяти лет, думаю, наступило время остановиться: если речь идет о жизни, все уже сказано. Теперь я живу в долг, жду в прихожей вызова, который неминуемо последует, после чего я отправлюсь в иной мир, каким бы он ни был. К счастью, об этом человеку не нужно заботиться и переживать.

Я готова к встрече со смертью. Я прожила счастливую жизнь. Со мной мой муж, дочь, внук, зять — основа моего земного мира. И, к счастью, я еще не стала для них обузой.

«Убийство в доме викария» напечатано в 1930 году, но я не помню, где, когда и как писала эту книгу. Не помню, как я решила ввести нового детектива - мисс Марпл. Я тогда и не думала, что она станет постоянной героиней, которая будет конкурировать с Эркюлем Пуаро.

Читатели в письмах часто предлагают мне устроить свести вместе мисс Марпл и Эркюля Пуаро. Но зачем? Уверена, им самим это не понравилось бы. Эгоист Эркюль Пуаро не стал бы терпеть, чтобы какая-то старая дева учила его вести расследования. Он профессионал, в мире мисс Марпл он чувствовал бы себя неуютно. Нет, они оба — примы по праву. Я не собираюсь сводить их, во всяком случае, если не почувствую непреодолимого желания.

У меня никогда не было комнаты, предназначенной для работы. Впоследствии это создало массу неудобств, поскольку любой интервьюер всегда первым делом желал сфотографировать меня за работой.

— Покажите, где вы пишете свои книги.

— Да везде!

— Но есть же постоянное место, где вы работаете?

У меня его не было. Мне нужен был устойчивый стол и пишущая машинка. Я уже приучилась печатать сразу на машинке, хотя первые и некоторые главы сначала писывала от руки, а потом печатала. Очень удобно было писать на мраморном умывальном столике в спальне или на обеденном столе.

Я обрела уверенность в себе. Я поняла, что смогу писать по одной книге и несколько рассказов в год. В те времена приходилось планировать творчество на основе подсчетов. Например, садясь за рассказ, я знала, что получу за него шестьдесят фунтов. И так во всем. Но есть еще и налог, а значит, рассказ принесет мне сорок пять фунтов. Такие расчеты побуждали меня к активной деятельности. Я рассуждала так:

— Я хочу построить оранжерею, где можно будет отдыхать. Во сколько мне это обойдется? Рассчитав стоимость, я садилась за машинку, составляла план и продумывала рассказ. На это уходило около недели. Потом я все записывала, получала гонорар и строила оранжерею.

Мне часто вспоминается грамота, висевшая у меня в детской, за победу в соревнованиях по метанию мячиков, которые проводились на регате. На ней было написано: «Не можешь водить паровоз — стань кочегаром». По-моему, идеальное жизненное кредо. Полагаю, мне удалось ему следовать. Я пробовала себя в разных сферах, но никогда не упорствовала в том, что плохо получалось и к чему у меня не было способностей. Румер Годден в одной из своих книг приводит два списка: что ей нравится и что не нравится. Мне это показалось занятным, и я составила свои списки. Теперь, наверное, можно продолжить работу, перечислив то, что я умею и что не умею. Полагаю, второй список будет намного длиннее.

Я никогда не умела ни во что хорошо играть, не умею быть интересным собеседником, я поддаюсь внушению и обычно начинаю что-то делать, а потом думаю. Я не умею рисовать, лепить и высекать, я пассивна, и меня нужно стимулировать, я не могу выразить мысль ясно — мне проще формулировать все в письменном виде. Я умею быть твердой в принципиальных вопросах, но не в быту. Даже если я знаю, что завтра — вторник, стоит кому-нибудь раза четыре повторить, что завтра - среда, я с этим соглашусь.

Что я умею делать? Писать. Могла бы стать музыкантом, я неплохо аккомпанирую певцам. В трудной ситуации умею импровизировать -это меня не раз выручало. То, что я умею делать с помощью шпилек для волос и английских булавок в чрезвычайных бытовых ситуациях, всех удивляет. Это я придумала слепить из хлебного мякиша липкий шарик, насадить его на шпильку, шпильку сургучом прикрепить к концу шеста для раздвигания штор и достал мамин зубной протез, упавший на крышу оранжереи! Я успешно усыпила с помощью хлороформ ежа, запутавшегося в теннисной сетке, и спасла его от удушья. Скажу без ложной скромности, в быту я весьма полезна.

А вот что люблю и что нет... Я не люблю толпу, где тебя сжимают со всех сторон, не люблю, когда громко разговаривают, шумят, не люблю долге разговоры, вечеринки, особенно коктейльные, сигаретный дым и курение, крепкий алкоголь (разве что в составе блюд), мармелад, устрицы, теплую пищу, пасмурное небо, терпеть не могу, когда на меня садится птица. А больше всего я ненавижу вкус и запах горячего молока.

Я люблю солнце, яблоки, музыку, поезда, числовые головоломки и все, что связано с числами, ездить к морю, плавать, тишину, спать, мечтать, есть, аромат кофе, ландыши, почти всех собак и театр.

Я могла бы составить и более внушительный список, но это уже была бы не я. А я хочу быть такой, какая я есть.

Если решили написать книгу, сначала узнайте, какие книги чаще всего печатают и придерживайтесь заданного объема. Если хотите написать рассказ для какого-нибудь журнала, поинтересуйтесь, какие рассказы обычно публикует издание. Если вы пишете для себя — вопросов нет: вы вольны делать, что пожелаете. Но тогда вряд ли вас ждет коммерческий успех. Молодые авторы считают себя гениями, но на самом деле гениев крайне мало. Им стоит считать себя мастером, который нашел хорошее ремесло, но нужно еще многому научиться, узнать, что в этом ремесле востребовано, а что - нет, а затем уже реализовывать свою фантазию. А еще необходимо строго выдерживать форму.

В то время я задумалась о карьере профессиональной писательницы. Правда, я не была уверена, что получится. Я по-прежнему считала, что писать книги — это результат умственного развития, следующий этап после вышивания подушек.

Я никогда не понимала людей, которые мечтают, чтобы их дети оставались детьми, и жалеют об их взрослении. Мне не терпелось увидеть, какой Розалинда станет через год, еще через год и так далее. Нет ничего волнительнее, чем взрослеющий ребенок, личность которого формируется. Вы являетесь чем-то вроде дверей, через которые он выходит в мир. Вы заботитесь о нем какое-то время, но потом он начинает самостоятельную жизнь, где проявляет себя. Это вроде рассады, которую вы принесли и ждете, что вырастет.