
Желтое солнце над головой
Virna
- 1 754 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я прочитала роман "Шкура" и была им весьма впечатлена, к тому же Малапарте личность довольно занимательная. Узнав, что у нас выходит "Бал в Кремле" (отчего-то я думала, что это что-то вроде его записок из путешествия, не знаю, не спрашивайте), я его схватила. Найдя для него интерес спустя некоторое время, я, во-первых, увидела на обложке, что это роман, во-вторых, пролистав, разочаровалась.
В который раз я убеждаюсь, что аннотациям не только нельзя верить, а стоит признать отдельным жанром художественной литературы. Это не роман. Это незаконченное произведение, которое друзья автора слепили из того, что было (черновиков), а потом этого монстра Франкештейна предлагают нам полюбить, пусть даже, будем считать, и с бескорыстными намерениями. Бог с ним! Но хоть где-нибудь об этом было сказано? "Мелким шрифтом внизу договора". Оставим остальное.
Сам незаконченный роман занимает половину книги. Остальная половина: краткая биография автора (нужная и весьма информативная), статья-обзор романа (достаточно сомнительная "вставка" на мой вкус, но я пережила), "История Марики Ч." ("любовная линия главного героя", которой в "произведении" уделяется так мало места; опять, не сказать, что не интересно, но смысл для меня не очевиден), примечания, зачастую с описаниями полной биографии лиц, упомянутых Малапарте, именной указатель, который отчего-то нужен в художественном произведении (это ведь не настоящие люди, это персонажи с именами известных настоящих людей!). Не поймите меня неправильно, проделана гигантская кропотливая работа над текстом, над изданием, обложка шикарная, бумага приятная, но это как в ресторане пюре заказать.
Теперь пару слов о недоромане. Первая половина это просто "Шкура" только под другим соусом (просто у меня сейчас нанятые люди делают генеральную на кухне, прошу понять), замени имена людей, место событий и попадание стопроцентное. Судя по всему, из этих набросков она и выросла. Вторая половина, которая очевидно писалась после издания упомянутого романа и обладала совсем другим стилем, намного интереснее была мне, по очевидным причинам.
Ввиду всего вышесказанного я опять расстроена. Расстроена тем , что потратила свои деньги и время, на то, что читать не собиралась. Будем верить, я избавилась от дурной привычки покупать книги по аннотациям и известным именам и теперь проверяю любую покупку тщательно и со всех сторон, чего и вам желаю. До, надеюсь, не скорой встречи, когда меня опять подбомбит.

Впрочем, когда разговариваешь с русскими, всегда создаётся подобное впечатление. Кажется, будто все думают о чём-то, не имеющем ни малейшего отношения к теме беседы. О чём-то древнем, далёком. Персонажи Достоевского, Толстого, Гоголя, Гончарова, Чехова говорят со страстью, и всё равно чувствуется, что они думают о другом, всегда об одном и том же: о смерти, о самом верном способе стать Христом.

В то время над московскими улицами висели тяжёлые белые облака пыли, разрезали которые глужие удары кайла, скрежет железных цепей подъёмных кранов и хриплое пыхтение машин. Я шагал сквозь облака пыли и твердил про себя выученное на днях русское слово, которое слышал от всех: "наплевать", "наплевать", - твердил я про себя и улыбался. "Наплевать", - говорили мне все вокруг с грустной улыбкой.
В облике города и его обитателей ощущался грандиозный героический порыв к современности, глубоко изменивший с тех пор русский дух. Весь русский народ медленно поворачивался лицом к Западу - бледным, изнурённым, мокрым от пота лицом.

— В Европе поэты не воспевают бедняков, несчастных, отверженных. Они воспевают то, что всегда воспевали поэты, начиная с Гомера: облака, цветы, женские глаза, соловьев, роковую красоту Елены и сверкающее оружие Ахилла.














Другие издания
