Цитаты из книги Gegutės šauksmas

- А второй куда делся? - Добежал до угла Холливелл-стрит, это метров шестьдесят, а куда потом - неизвестно. - А в котором часу появился в этом районе? - Он с любой стороны мог появиться. Ни на одном видео этот момент не зафиксирован. - Но в Лондоне, насколько я знаю, десять тысяч камер видеонаблюдения, так? - Они же не везде есть. Камеры требуют обслуживания, настройки, а иначе толку от них - ровно ноль... Ты как все, Страйк: хочешь гражданских свобод, чтоб от жены в ночной клуб бегать, но при этом чтоб за твоим домом было круглосуточное наблюдение, а то, не ровен час, кто- нибудь через окно сортира заберется. Так не бывает, чтобы и капитал приобрести, и невинность соблюсти.

- Да на фига тебе знать? Это к делу не относится. - К делу относится все,- сказал Страйк. - Любая подробность вписывается в общую картину ее жизни. И помогает разобраться в причинах самоубийства. - Я думал, ты убийцу ищешь? - Я ищу истину...

Страйк вглядывался в маленький серый экран и читал между строк, как по ее лицу. Пожалуйста. (Знаю, ты не обязан: я просто вежливо прошу.) Короткий разговор. (У меня есть законная причина добиваться разговора, так что давай переговорим быстро и четко, без скандала.) Когда будет удобно. (Я оказываю тебе любезность, признавая, что без меня ты способен чем-нибудь заниматься.) Или так: Пожалуйста. (Откажешься - будешь последней скотиной, Страйк. Ты и без этого попортил мне много крови.) Короткий разговор. (Знаю, ты боишься скандала. Не волнуйся, прошлого раза мне хватило навсегда: ты показал себя редкостным дерьмом.) Когда будет удобно. (Давай говорить прямо: меня всегда оттирали более важные дела - то армия, то еще что-нибудь.)

Помимо массы других подозрительных фактов, он выяснил (дорогой ценой), что Шарлотта склонна к патологическим измышлениям и постоянно стремится его провоцировать, терзать, испытывать. «Не смей докапываться. Привык солдатню укуренную строить. Я что тебе — уголовное преступление, чтобы ты меня расследовал? Твое дело — меня любить, а ты за каждую мелочь цепляешься…» Но каждая новая ложь вплеталась в ее существо, в ткань ее жизни, а потому находиться с нею рядом, любить, добиваться правды и сохранять при этом рассудок становилось все труднее. Как же произошло, что он, который с ранней юности испытывал потребность расследовать, узнавать наверняка, извлекать истину из каждой головоломки, без памяти и без срока влюбился в женщину, которая врала так же легко, как дышала?