Tuesday Tucks Me In: The Loyal Bond between a Soldier and his Service Dog

Однажды в воскресенье «приемная мама» взяла Вторника с собой в церковь. Но не оставила в машине — она хотела, чтобы пес сидел рядом и без жалоб прослушал всю проповедь. Во время причастия пес пошел следом за «приемной мамой» к скамейке для коленопреклонения. Вместо того чтобы сесть позади нее, как ожидала женщина, Вторник умостился рядом и поставил передние лапы на алтарную ограду. Все остальные кладут туда руки, значит, и я могу. Когда священник пронес облатки мимо, Вторник молча проводил его взглядом, но глаза собаки говорили: «Эй, почему это я не получил угощения?» Священник вернулся, накрыл ладонями голову ретривера и благословил на будущую работу. Вторник тихонько выждал несколько секунд, потом развернулся и сел обратно на свое место, а весь приход хихикал ему вслед.

А потом, через три месяца, его наставника перевели в другую тюрьму.
Должно быть, расставаться им было тяжело. Очень нелегко расстраивать Вторника, особенно когда он смотрит на тебя своими умными грустными глазами. Наверное, наставник всплакнул и обнял пса в последний раз. Вторник стоял в дверях камеры, смотрел, как он уходит, и собачье сердце разбивалось. Если Вторнику грустно, это сразу видно: тоска растекается по всему его телу. Кажется, что он сейчас рухнет в обморок. Боль начинается в глазах, а потом уходит внутрь, развязывая все узлы. Может, кто-то скажет, что три месяца — совсем немного, но жизнь собаки коротка. Три «псиных» месяца — что два человеческих года. Это все равно что трехлетнему ребенку дать отца, который в нем души не чает, а когда малышу исполнится пять, навсегда его забрать.
Вторник был опустошен. Я знаю: он счел, что это все из-за него. Что он сделал не так? Почему его отвергли? Я почти вижу, как он стоит в дверях камеры, смотрит в коридор, хотя наставника давно увели, настолько давно, что новый дрессировщик уже потерял терпение и тянет поводок, умоляя пса идти. И Вторник наконец трогается с места, уходит от своей прежней жизни без малейшей жалобы. Уходит в новую камеру. Сворачивается клубком под койкой заключенного, понурившись и тоскуя.

Основной признак ПТСР не страх. Глубочайшее заблуждение. Основной его признак - предельная бдительность. Психологи ещё называют ПТСР реакцией "бороться или бежать", потому что моё расстройство по сути - это чрезвычайно возбуждённое состояние, в которое обычные люди входят, когда внезапно подвергаются опасности: кровь приливает к голове, мышцы напрягаются, а дыхание замедляется. Ты находишься в режиме выживания, готовый дпаться или спасаться бегством. У обычных людей это длится всего несколько секунд, но у ветеранов вроде меня, психически изувеченных в бою, такое возбуждение сохраняется практически постоянно.