Нейромант

«Блуждающий огонек» напомнил Кейсу пустынные по утру торговые центры, которые он знал подростком, малонаселенные кварталы, куда ранние часы приносили тревожную тишину — что–то вроде молчаливого ожидания, напряжение заставляющее смотреть, как вокруг зарешеченных фонарей над входами в неосвещенные магазины роятся мотыльки. Это были районы на самой границе Муравейника, слишком далекие от всенощного щелканья и дрожания горячего ядра. То же самое ощущение, что тебя окружают едва выходящие из ночного забытья обитатели абсолютно неинтересного тебе мира, ощущение скучных, временно оставленных хлопот, тщеты и бесконечного повторения, к которым вернутся пробуждающиеся люди.

Бобби читал свое будущее по женщинам. Они были, как знаки судьбы, предсказывающие перемену погоды. И, конечно, мне было известно, что женщины для него лишь точки отсчета в игре, которая называлась:Бобби Квинн против судьбы, времени и темноты городов. Они были навигационными маяками, на которые он шагал сквозь разливы неона и баров.

• Твое счастье, - повторил я чуть слышно. Сам я не был счастливым. Я даже не мог припомнить, бывал ли я счастлив вообще. - А когда ты в последний раз виделся со своим счастьем?

Кольцевая авеню Рю Жюль Верн опоясывала веретено в самой широкой части, тогда как Дезидерата шла под прямым к ней углом и упиралась концами в опоры системы Ладо-Ачесон. Если свернуть с Дезидераты направо и шагать, не сворачивая, по Рю Жюль Верн, снова выйдешь на Дезодерату, но на другую её сторону.
Кейс следил за мотоциклом Брюса, пока тот не скрылся из вида, а затем пошёл в противоположную сторону, мимо огромного, ярко освещённого газетного киоска, заваленного десятками япоских журналов с новейшими звёздами симстима на обложках.
Прямо над головой, вдоль переведённой в ночной режим оси, на голографическом небе светились фантастические созвездия, напоминавшие своими очертаниями грани игрального кубика, карты, шляпу, стакан... Пересечение Дезидераты и Жюль Верна образовывало нечто вроде ущелья, где ступенчатые балконы жилых утёсов Фрисайда постепенно переходили в травянистые плоскогорья одного из игорных комплексов. Беспилотный самолётик, грациозно развернувшийся в восходящем потоке, неожиданно вспыхнул, освещённый мягким заревом невидимого казино. Биплан с обтянутыми шёлком крыльями, он напоминал гигантскую бабочку. Прежде чем фантастическое насекомое скрылось за выступом плато, Кейс успел заметить блики неона то ли на объективах, то ли на лазерных турелях. Беспилотные аппараты входили в систему безопасности веретена, управляемую центральным компьютером.
Расположенные в "Блуждающем огоньке"? Кейс шагал мимо баров с заманчивыми названиями: "Хи-Лоу", "Парадиз", "Ле Монд", "Крикетир", "Судзуки Смит", "Эмердженси". Кейс выбрал "Эмердженси", самый маленький и самый переполненный, но уже через несколько секунд понял, что это - забегаловка для туристов. Вместо непрестанного делового гула - рахитичный сексуальный напряг. Кейс с тревогой вспомнил о безымянном клубе, об этажах секса, громоздящихся над кабинетом Молли, но тут же представил себе стеклянные глаза, прикованные к экранчику, и успокоился. Что там показывал ей Уинтермьют? Планны виллы "Блуждающий огонёк"? А может - рассказывал историю Тессье-Эшпулов?
Кейс взял себе кружку "Карлсберга" и нашёл свободное место у стенки. Прикрыв глаза, он поискал в себе тесный узел гнева, чистый, пылающий уголёк своей ярости. На месте, никуда не делся. Откуда бы это? Когда эти, в Мемфисе, намеренно его калечили, он чувствовал что-то вроде безнадёжного отчаяния, а в Ночном Городе, когда убивал людей для защиты своих деловых интересов, так и вообще ничего такого не чувствовал; там, под надувным куполом, когда убили Линду, он чувствовал отвращение, тошноту и отвращение. Но никак не ярость. Где-то очень-очень далеко, на внутреннем мониторе его мозга крошечное подобие Дина врезалось в подобие грязной стены, щедро расплёскивая кровь и мозги. И тут он понял: гнев появился в аркаде, Уинтермьют рассеял, обнулил призрачную Линду Ли, грубо лишил его простейшей, животной надежды на еду, и тепло, и место, где поспать. Но он не осознавал этого до самого последнего времени, до разговора с голографическим конструктом Лонни Зоуна.
Она была странная, эта ярость. Кейс хотел - и не мог оценить её размера.

• Бревно, - сказал он вслух. Он был бесчувственным как бревно. Давно. Годы. Все эти ночи на Нинсеи, ночи с Линдой. Бесчувственность в постели и бесчувственность в холодном поту каждой наркосделки. Но теперь он нашёл тепло, его согрело это убогое убийство. Мясо, - сказало что-то в нём. - Это говорит мясо, не слушай его!
• Гангстер.

• Я думал, вы домой поехали, - сказал он и попытался замаскировать своё замешательство глотком из кружки.
• Я сказала ему скинуть меня около магазина. Вот, купила, - Кэт провела ладонью по бедру, по чёрной, блестящей ткани. На её запястье голубел знакомый Кейсу дерм. - Нравится?
• Сила, - он машинально просканировал глазами лица окружающих, затем снова посмотрел на Кэт. - Ты сама-то понимаешь, чего тебе надо?
• Ну как тебе этот бета, Люпус? - она стояла совсем рядом, буквально лучась жаром и напряжением, в прищуренных глазах - огромные, неествественно расширенные зрачки, на горле дрожит натянутое, как тетива, сухожилие. Свежая доза. - Словил кайф?
• Да, только отходняк обломный.
• Значит нужно повторить.
• И что же, по твоему мнению, за этим последует?
• У меня есть ключ. Вверх по склону, сразу за "Парадизом", нехилая база... Хозяева как раз свалили сегодня в колодец - если ловишь тему...
• Ловлю, ловлю.

• Ты же - як, Люпус, правда? Гайдзинский боец якудза.
• Всё-то ты понимаешь, - Кейс отнял у неё свою правую руку и полез за сигаретой.
• Только почему у тебя все пальцы на месте? Я считала, у вас полагается, как ложанёшься, отрубать палец.
• Я никогда не лажаюсь, - он закурил сигарету.
• Я видела эту твою чуву. В тот день. Ходит, как Хидео. Даже страшно, - Кэт улыбнулась, излишне широко. - Но мне это катит. она любит с девушками?
• Не знаю, не спрашивал. А кто такой Хидео?
• Вассал 3-Джейн, как она его называет. Вассал их семьи.

• Как это - Триджейн?
• Леди 3-Джейн. Девка - зашибись. Башлёвая, как не знаю. Тут же всё принадлежит её папаше.
• Этот бар?
• Фрисайд.
• Улёт. Да, неслабые у тебя подружки, - уважительно покачал головой Кейс, а затем обнял Кэт и положил ладонь ей на бедро. - И где же это ты, Кэти, познакомилась с такими графьями? Может, ты и сама из таких? Может, вы с Брюсом втихаря тоже наследнички?

• Ну, понимаешь, - на кукольном личике притворная скромность, - она любит оттянуться. Ну, мы с Брюсом устраиваем... Ей там скучно - там, у них. Иногда папаша её отпускает, но только вместе с Хидео, чтобы тот её сторожил.
• И где же это она скучает?
• "Блуждающий огонёк", так у них называется. Она говорит, что там очень красиво, бассейны и лилии. Это замок, настоящий замок из камня, как на картинках, - Кэт прижалась к Кейсу. - Слушай, Люпус, это не дело, что я под кайфом, а ты - нет.

• Это Хидео, - пояснила Кэт. - Он показывал, как их складывать, а я всё никак не запомню. У меня шея получается не в ту сторону, - она запихнула бумажную игрушку назад в сумочку. Кейс молча смотрел, как её пальцы отрывают пакетик, извлекают дерм, прижимают ко внутренней стороне его запястья.
• 3-Джейн - это такая, с острым подбородком, и нос, как клюв? - его руки описали контуры лица. - Брюнетка, молодая.
• Да. Но главное - классная баба. И денег по это самое место.

• Пошли, - сказала Кэт и взяла его за руку. - Ты поймал приход. И я поймала. И у нас впереди вся ночь.

• Ну и хер с тобой! - заорала вслед ему Кэти. - Да маздала я таких сраных козлов!

Он бродил до самого утра.
Возбуждение прошло, хромированный скелет быстро ржавел, тело утратило прозрачную призрачность, наркотическая плоть заменилась обыденным мясом. Голова не работала. Это ему очень нравилось - оставаться в сознании и не думать. Он словно становился каждым предметом, который видел: садовой скамейкой, облачком ночных мотыльков вокруг старинного уличного фонаря, чёрно жёлтым, в косую полоску, роботом-садовником.
Вдоль системы Ладо-Ачесон полз огненно-розовый рассвет. Кейс загнал себя в кафе, съел омлет, попил воды и выкурил последнюю в пачке сигарету. На крыше "Интерконтиненталя" любители раннего завтрака сидели под полосатыми зонтиками, сосредоточенно потребляя кофе с круасанами.
Ярость так никуда и не делась. "Странно, - подумал Кейс, - это похоже, как если тебя оглушат в тёмном переулке, а ты потом очухаешься, сунешь руку в карман, а бумажник - вот он, на месте, цел-целёхонек". Он согревался этим чувством, не имея душевных сил дать ему имя или определённый объект.
Кейс спустился на лифте и нащупал в кармане кредитный чип Фрисайда, заменявший ключ. Хотелось спать, мысль о близком сне немного успокаивала. лечь на песочного цвета матрас и провалиться в ничто.
Вся эта троица ждала его в номере: безупречно белые спортивные костюмы и трафаретный загар резко диссонировали с претенциозной мебелью - чужеродные кляксы на светлом дереве и домотканых дропировках. Девушка (главная?) оккупировала плетёный диванчик, рядом с ней, на подушке с флоральным орнаментом, лежал пистолет.

• Тьюринг, - сказала она. - Вы арестованы.