Узник Двенадцати провинций

Яд от лекарства зачастую отделяет лишь крошечная, едва измеримая разница в весе, меньше скрупула: каждый скажет вам, что дигиталис может и убить, и исцелить, это только вопрос пропорции.

Под его руководством я научился укрощать страх, отвращение и усталость – трех демонов, одолевающих того, кто постигает страшные тайны человеческой машинерии.

...Слухи — они как опухоль, укоренившись, разрастаются из крошечного семени стремительно, как бурьян, но обнаруживают себя, лишь когда созреют, разом выпустив наружу все накопившееся зло.

Но слухи – они как опухоль, укоренившись, разрастаются из крошечного семени стремительно, как бурьян, но обнаруживают себя, лишь когда созреют, разом выпустив наружу все накопившееся зло.

За шаткими ли дверьми, за бархатными ли портьерами – все болеют одинаково, что в сукне, что в шелку.

Она ли ушла к нему в тот иной мир и плавает с ним в темных водах рука об руку, или он пришел и лег к ней под землю, чтобы наконец согреть ее?

Люди - они из плоти, их раны затягиваются дольше, а у иных затягиваются никогда.

Йорн оказался прав. За тоненькими ли дверьми, за бархатными ли портьерами - все болеют одинаково, что в сукне, что в шелку.

«НИЧТО НИКОГДА НЕ ПРОИСХОДИТ СЛУЧАЙНО, ДАЖЕ С ТЕМ, КТО УПАЛ С ЛЕСТНИЦЫ»

— С тобой? Хоть на край света!
— Боюсь, Ивон, мы уже там.

Бывают подарки, от которых не отказываются.

...Кто неумерен в своих аппетитах, тот рано или поздно подавится. А то и хуже — острая кость встанет поперек горла.

За шаткими ли дверьми, за бархатными ли портьерами — все болеют одинаково, что в сукне, что в шелку. Рушатся границы, разделяющие бедных и богатых, тела раскрывают свои тайны, и следом обнажаются души.

Красота и грация, когда они недостижимы, могут и убить.

...В сукне или в шелку, люди все одинаковы.

Думается мне, ему больше было что сказать растениям и животным, облакам и луне, чем людям.

Анатомия пибила-свистуна проста: это огромная печень в перьях. Печень с клювом, чтобы орать.

Путь в телеге Анку нельзя проделать дважды. Жизнь только одна. Даже если моя совершила крутой поворот, это всё равно моя жизнь, и другой не будет.

Спящая вода коварна: если не утопит вас в своей обманчивой дреме, то оглоушит ледяным равнодушием.

Тщетно пытался бы я вернуть молодость, – продолжал он с ноткой грусти. – Она сгинула, погребенная под множеством упавших один за другим дней, и теперь я отсчитываю оставшиеся мне, как крошечные песчинки…