Зруйнована гавань

Давайте начистоту — это дело было по плечу только мне. Вы удивитесь, сколько из наших парней, будь у них выбор, шарахнулись бы от него на милю, а у меня выбор был — по крайней мере, сначала. Пара ребят мне так прямо и сказали: «Хорошо, что оно досталось тебе, а не мне». Однако я лишь сочувствовал им, а о себе и не думал беспокоиться.

— Знаете, на что это похоже? На метель.
Ты не видишь даже то, что у тебя перед носом,
слышишь только несмолкающий свист,
понятия не имеешь, где ты
и куда идешь,
а снег валится на тебя отовсюду,
летит, летит и летит.
И все, что ты можешь, — это сделать еще один шаг.
Не потому, что он куда-то приведет, просто иначе ты упадешь и сдохнешь. Вот на что это похоже.

...
— Это было последнее, что у нас оставалось. Я повторяла про себя снова и снова: «По крайней мере, еще никто не знает». Пока людям казалось, что у нас все замечательно, у нас был шанс все наладить. Но если все считают вас психами и неудачниками, к вам начинают относиться соответственно, и это конец. Вам крышка.

«Как к тебе относятся, так ты себя и чувствуешь», — сказал я Ричи.

... - Не важно, откуда ты родом. Происхождение изменить невозможно, так что даже не думай об этом. Важно то, куда ты движешься. А вот направление, друг мой, можно выбирать.

— Знаю. Я же здесь, так?

— И моя задача — помочь тебе пойти дальше. Один из способов выбрать направление — сделать вид, будто ты уже прибыл.

Можно сколько угодно твердить себе: «Это исключение. Такое больше не повторится». Нет, всегда найдется еще один особый случай, который потребует чуть-чуть перейти за черту. Все начинается с первой дырочки в дамбе, такой крошечной, что она ничему не может повредить. Вода непременно ее найдет и устремится в трещинку, будет давить на нее, размывать, бездумно и неустанно, пока дамба не рассыплется в прах, пока на тебя с ревом не хлынет море. Остановить это можно только в самом начале.

Некоторые вещи случаются сами по себе, и если они начались, их уж не остановить, как ни старайся

Если думать о том, что будет больно, — считай, почти проиграл.

Невиновные пугаются так же, как и преступники, и даже больше, ведь они не такие самодовольные уроды. Конечно, бояться им незачем, но им же не объяснишь.

Он так раздулся от гордости — вполне заслуженной, прямо скажем, — что его комбинезон едва не трещал по швам.

Она просто завидует.

— Чему? — спросил я.

Шинед кисло взглянула на меня:

— Нам. Мне.

Мне в голову не приходило ни одной причины, по которой Дженни Спейн могла бы завидовать этим людям, но это, похоже, не имело значения. Шинед скорее всего думала, что Бейонсе не пригласила ее на свой девичник исключительно из зависти.