Цитаты из книги The Serpent King

И если ты собираешься жить, тебе не остается ничего другого, кроме как совершать трудные, смелые и прекрасные поступки.

А что если Иисуса ты знаешь, но покоя тебе все равно нет? Значит, либо слова на табличке неверны, либо ты просто не настолько хорошо знаком с Иисусом?

Мы обязаны делать то, чего боимся. Тогда с каждым разом нам становится легче

Может настать день, когда тебе потребуется вся твоя проницательность, чтобы понять, кто любит тебя за тебя, а кто просто хочет погреться у твоего огня.

— Мне кажется, что человеческая жизнь — нечто большее, нежели просто сумма ее частей, — сказала Лидия. — Наверное, было бы несправедливо мерить ее достижениями, особенно в случае Трэва.

— Я где-то читал, что многих звезд, которые мы видим, уже не существует. Они уже исчезли, но прошли миллионы лет, прежде чем их свет достиг Земли, — произнес он. — Вот так умереть было бы неплохо, — отозвалась Лидия. — Светить миллионы лет после того, как исчезнешь.

Выясни, кто ты, и делай это намеренно.

Жить намного проще, когда никто не презирает тебя из-за твоего имени и тебе не приходит в голову его стыдиться.

Ты как никогда остро ощущаешь собственную уязвимость, если кто-то озвучивает твое желание, о существовании которого ты даже не подозревал.

если тебе кажется, что бог далеко, угадай, кто из вас лтдалился

— Ничего не кончится с нашим уходом, — произнесла Лидия. — Времена года не перестанут сменяться. Эта река не остановится. Стервятники так и будут кружить. Жизни любимых нами людей не оборвутся. Время продолжит разматываться. Истории будут писаться.

Мать немного помолчала. — Я встаю с постели каждый день, потому что не могу знать, где и когда меня ждут маленькие Божьи милости. Может, буду убирать номер и найду долларовую купюру. Или вечером на заправке будет немного клиентов, и мне доведется сесть и полюбоваться за- катом — за свою зарплату. Или я просто проживу день без сильной боли. Каждый день — это чудо: видеть, как Дух Бога движется по лику наших жизней, как двигался по поверхности вод во мраке сотворения мира.

Она — то самое. Она — все. Она — мой стандарт красоты и останется таковым до конца жизни. Каждое прикосновение я буду сравнивать с ее дыханием, ласкающим мою кожу. Все голоса — с ее голосом. Любое мнение — с ее мнением. Мой критерий совершенства. Имя, высеченное во мне. Если бы я только мог, я бы лежал вот так с ней под этими звездами, пока у меня не разорвется сердце.

Мне надоело смотреть на то, как умирают дети, как мир перемалывает добрых людей. Я пережил тех, кого не должен был пережить. Я стал жить книгами, потому что они позволяют мне убегать от этого жестокого и варварского мира. Мне нужно было сказать это вслух кому-нибудь кроме моих кошек. Прошу вас, берегите себя, мои юные друзья.

Одни умирают славной смертью: на зеленых полях сражений, старыми воинами, в окружении друзей, сражаясь за свой дом, борясь с жестокостью. Другие погибают в Форрествилле, пытаясь ползти по грязи, в темноте, невозможно юными и одинокими, без всякой разумной причины.

Что бы он ни унаследовал от отца, одно точно: ему досталась в наследство и эта темная притягательность. Такая, которая будто манит следовать за ее обладателем и во всем ему исповедоваться. Такая, благодаря которой люди чувствуют себя спасенными. Такая, которая побуждает людей поднимать гремучих змей и пить яд, чтобы приблизиться к их Богу.