Цитаты из книги Кресло русалки

Нельзя запретить сердцу любить, правда, это всё равно что стоять на берегу океана и вопить, чтобы волны прекратились.

Когда знаешь правду, какой бы горькой она ни была, становишься свободнее.

- Если ты не даёшь людям повода для толков, Нелл, ты становишься слишком скучной.

Обычно влюбляешься в нечто, чего недостаёт тебе самому и что ты видишь в другом.

16.02.2014, воскресенье

Когда человек нуждается в каком-то катаклизме, перемене, скажем, обретении нового центра личности, то его, или её, психика провоцирует безудержную страсть, эротическую привязанность, глубокую влюблённость. <…> Влюблённость была самым старым, самым безжалостным катализатором в мире.

16.02.2014, воскресенье

В жизни каждого человека наступает момент, когда он должен крепко стоять на ногах.

Главное – это вверять себя тому, что любишь.

Вот самое худшее, когда живёшь с яркими личностями, – они настолько привыкли считать себя правыми, что и представить себе не могут иного.

Мне кажется, что любое начало уже таит в себе конец.

До Бога и с Богом мы живём без Бога.

- Дитрих Бонхеффер

Иногда быть честной – попросту глупость.

Так мало людей знают, на что они способны.

Ум так хорошо приспособлен к переиначиванию реальности в зависимости от того, что нам надо. Я видела то, что хотела видеть. Я перекраивала самые спорные, самые неудобоваримые стороны своей жизни, превращая их в нечто сносное.

16.02.2014, воскресенье

Оглядываешься и думаешь: и ради этого я жила? Я была замужем двадцать лет. Двадцать. Время, когда супружеский клей становится таким старым, что начинает затвердевать и давать трещины.

16.02.2014, воскресенье

Когда вода достигла коленей, я порылась в кармане и достала куски бечёвки, которые подобрала на монастырской лужайке. Мне хотелось связать узел, который исчез бы навсегда. Но не с кем-то. Сама с собой. Всю жизнь – безымянно, неопределенно – я пыталась дополнить себя кем-то еще; <...> я решила, что с меня хватит. Я хотела принадлежать себе.

Больше всего я любила в нем собственную жизнерадостность, его способность вернуть мне самое себя.

Он был настолько бессердечен, что не позволял ей быть собой.

Мы все подводим друг друга...

Как часто это происходит <...> Мы смотрим на кого-то и не видим, что на самом деле творится у него в душе.

Думать о нём подобным образом было совершенно по-детски. Но иногда я не могла иначе. Я воображала наши тела, тесно прижавшиеся друг к другу, и то, как я воспаряю над собой во что-то лежащее по ту сторону времени и пространства, где я могу делать всё, чувствовать всё и где внутри меня не останется пустот.