Семь шагов к взрослой жизни для девочек

Порой подростки закатывают глаза, меняют тон голоса и используют другие невербальные подсказки, чтобы выразить свое несогласие, но по-прежнему следовать правилам. Когда вы попросите свою дочь подобрать более уместную одежду для семейного ужина в ресторане, она может закатить глаза или бросить резкое: «Хорошо!» Эта сцена должна быть вам знакома, потому что вы уже сталкивались с этим, когда дочь была маленькой. Подростки и маленькие дети очень похожи. Я слышала, что некоторые родители называют подростков «младенцами с бушующими гормонами». Ключевое сходство – необходимость установить свою независимость, подчиняясь при этом законам правительства, то есть родителей. Когда ваша дочь была малышкой, она с криками отказывалась идти в ванную, одновременно раздеваясь и шагая в сторону ванной. Будучи подростком, она закатывает глаза или повышает тон, выполняя при этом то, о чем вы ее попросили. Хотя такое сопротивление почти наверняка раздражает вас, постарайтесь закрыть на это глаза. Более того, вы можете молча восхищаться поразительным решением дочери сопротивляться и при этом подчиняться. Оно позволяет ей оставаться хорошим ребенком, даже если она выступает против вас.

Примерно в возрасте одиннадцати лет девочки перестают смотреть на мир сквозь призму четких понятий. Они учатся мыслить абстрактно. До этого момента дети могут размышлять лишь о конкретных событиях, которые они могли видеть. Другими словами, если вы спросите десятилетнего ребенка, почему человек решает выбросить телефон на ходу из машины, он скажет, что телефон был старым. Ребенок вряд ли сможет назвать глубокие причины, по которым человек мог выбросить телефон. Примерно в возрасте одиннадцати лет девочки начинают мыслить абстрактно. Они анализируют теоретические концепции вроде мести, размышляют о своих чувствах и выдвигают идеи о том, что могло побудить человека к определенному действию. Одиннадцатилетний ребенок может назвать огромное количество правдоподобных объяснений «трюка» с телефоном, даже если он сам никогда не думал так поступить. Возможно, человек выбросил телефон, чтобы драматично (и глупо) закончить неприятный разговор. Или телефон выкинул раздраженный родитель, пытаясь донести свою точку зрения. Одиннадцатилетний ребенок скажет, что не знает точной причины, но назовет целый список возможных объяснений.

Травля скорее похожа на пневмонию. Жертвы травли подвергаются негативным действиям ровесников и не могут постоять за себя. Травля – серьезная и потенциально опасная проблема. Ее нужно «лечить». Как и пневмония, она может нанести серьезный вред, если ее игнорировать. Но излишняя обеспокоенность по поводу травли, присущая нашей культуре, привела к гипердиагностике. Слишком много неприятных отношений между молодыми людьми теперь называют травлей. Неверная постановка диагноза ведет к неправильному лечению: бороться с конфликтом теми же средствами, что и с травлей, значит выписать полный курс антибиотиков пациенту с простудой. Такое лечение не избавит от простуды и лишь создаст новые проблемы. Разумеется, борьба с травлей, словно она повседневный конфликт, говорит о том, что мы спутали пневмонию с обычной простудой. Нерешенная ситуация может достичь критических масштабов.

Некоторые девочки хотят, чтобы детство никогда не заканчивалось. Они милы и приветливы, нежатся в заботе семьи и кажутся родителям беспроблемными. Вместо ругательств они используют выражения вроде «блин!». В разговорах со мной они признаются, что рассказывают мамам обо всем. Это заставляет меня задуматься: «Правда? Обо всем? Почему?» Ответ на этот вопрос может звучать по-разному. Некоторые подростки живут со сложными родителями, которые не вынесут отторжения. Другие выполняют роль главной подруги одинокого или несчастного в браке взрослого. Преданность родителю одерживает верх над желанием вести себя отстраненно, уместным с точки зрения развития. Еще одно проявление крайности – девочки, чьи родители не выносят даже мысли об их взрослении. Они активно вырабатывают в своих детях зависимость и продолжают заботиться о них, словно те остаются малышами даже в подростковом возрасте.

Но даже если подросткам удается выглядеть как сексуальные взрослые женщины (это типично женская форма прощания с детством), родители не должны считать, что их дети полностью понимают сигналы, которые передают. По моему опыту, они зачастую не понимают своих действий, так как не видят связи между сексуальной внешностью и сексуальностью. Маленькие девочки красятся маминой помадой, чтобы выглядеть взрослыми, но на самом деле не хотят вести себя как взрослые. Так и подросток, который одевается откровенно, вряд ли захочет вести себя соответствующе. Хотя условия изменились, цель осталась той же: и ребенок, и подросток играют во взрослых.

С учетом того, каким необычным может казаться нормальное поведение подростков, родителям порой сложно заметить, когда что-то действительно идет не так. Если бы взрослый человек внезапно замкнулся в себе, тянулся бы к любимым людям и затем отталкивал их, отказывался бы признавать важность личной гигиены или постоянно экспериментировал с одеждой и образами, у нас появились бы причины для беспокойства. Но я считаю все эти варианты поведения типичными примерами прощания с детством в мире девочек-подростков.