Рассказы

Невозможно написать отзыв на произведение, ставшее за 120 лет с момента издания не только классикой, но и своеобразной «лакмусовой бумажкой» для проверки вас самих по меткому высказыванию одного литературного критика: «По тому, что вы напишете о «Даме с собачкой», будут судить не об этом рассказе, а о вас!». Хотите высказаться? Или доверитесь Владимиру Владимировичу Набокову, считавшему «Даму с собачкой» одним из величайших литературных произведений в истории.
Алексей Максимович Горький в письме А. П. Чехову в январе 1900 года сообщал: «Читал „Даму“ Вашу. Знаете, что Вы делаете? Убиваете реализм. И убьете Вы его скоро — насмерть, надолго. Эта форма отжила свое время — факт! Дальше Вас — никто не может идти по сей стезе, никто не может писать так просто о таких простых вещах, как Вы это умеете. <…> После самого незначительного Вашего рассказа — все кажется грубым, написанным не пером, а точно поленом. И — главное — все кажется не простым, то есть не правдивым. Это — верно… Огромное Вы делаете дело Вашими маленькими рассказиками — возбуждая в людях отвращение к этой сонной, полумертвой жизни — черт бы ее побрал!.. Рассказы Ваши — изящно ограненные флаконы со всеми запахами жизни в них, и — уж поверьте! — чуткий нос всегда поймает среди них тот тонкий, едкий и здоровый запах „настоящего“, действительно ценного и нужного, который всегда есть во всяком Вашем флаконе».
Лев Николаевич Толстой в личном дневнике от 16 января 1900 года оставил следующую запись (орфография сохранена): «Читал Даму с собачкой Чехо<ва>. Это всё Ничше. Люди, не выработавшие в себе ясного миросозерцания, разделяющего добро и зло. Прежде робели, искали; теперь же, думая, что они по ту сторону добра и зла, остаются по сю сторону, то есть почти животные».
Вот так три классика высказались о рассказе Антона Павловича. И дали о себе прекрасные характеристики.
Только наиболее известных киноэкранизаций было шесть. Это по рассказу из 15 страниц(!!!).
1960 - Дама с собачкой (СССР) режиссёр Иосиф Хейфиц.
1971 — Дама с собачкой / La dama del perrito (ТВ) (Аргентина), режиссёр Алехандро Дориа[es]
1972 — Дождь / Kisa (Югославия), режиссёр Младомир «Пуриша» Джорджевич (экранизация рассказа)
1975 — Дама с собачкой / De dame met het hondje (ТВ) (Бельгия), режиссёр Жан-Пьерр Де Декер[nl]
1987 —«Очи чёрные» Вольная экранизация Никиты Михалкова
2009 - Дама с собачкой/Die Dame mit dem Hündchen(Германия), режиссёр Юлий Колтун

От себя могу сказать только одно – человек, хоть однажды переживший сумасшедшее чувство любви, про которое точно сказал Арсений Тарковский –«Когда судьба по следу шла за нами, Как сумасшедший с бритвою в руке», всегда будет благодарен Антону Павловичу за столь мощное описание противоречивых чувств, охватывающих людей, попавших в любовный круговорот, с головой уходящих в омут желания, взятых в плен сильнейшим романтическим мороком. А, если вы никогда не теряли голову – может быть, и не жили… «Я дышу, и значит – я люблю! Я люблю, и значит – я живу». (Высоцкий В.С.)
Фраза – «И казалось, что еще немного - и решение будет найдено, и тогда начнется новая, прекрасная жизнь; и обоим было ясно, что до конца еще далеко-далеко и что самое сложное и трудное только еще начинается».
Прочитано в рамках марафона «Все рассказы Чехова» # 105

В рассказе описывается обычный курортный роман между замужней приличной дамой и женатым почти сорокалетним мужчиной, который находит в интрижках отдушину, разрядку от тягостной монотонности и рутины брачной жизни.
Читая, я окунулась в повествование, как в киноленту. Душная комната, пропахшая духами из японского магазина, яркий арбуз, который уплетал Гуров. Неприятная сцена. Пришёл к даме в номер, совершил половой акт, сидит жуёт арбуз и не понимает, почему изменившая своему законному супругу плачет и презирает себя. Мужчине никогда не понять женщину. На одни и те же ситуации мы смотрим под разными углами.
Прозаичная история, каких тысячи есть и будет. Семья семьёй, а случайные влюблённости случаются сами собой. Возможно, страсти можно контролировать, но стоит ли? Что тогда останется в жизни, если убрать вспышки света, Ялту, собачку, арбуз?
Гуров не ожидал, что Анна Сергеевна наполнит его сознание. Кратковременная интимная связь поменяла жизнь героя и он решает ехать в город С., где проживает дама со шпицем.
У тайных любовников всегда две жизни – явная и тайная. Чаще всего именно вторая занимает все мысли.
Чехов писал о том, что знал не понаслышке . Биография раскрывает писателя как любителя женщин и балагура. Не удивлюсь, если он списал историю с кого- либо из своих товарищей или подруг, а, может, с себя.

Короткие юмористические рассказы Чехова можно читать во всякое время. В детстве, ухохатываясь над помещиком из "Дочери Альбиона", который рыбачит с английской гувернанткой своих детей и не умеет объяснить, для чего ей нужно уйти или отвернуться - крючок его снасти зацепился за корягу и надобно влезть в воду, чтобы отцепить, а прежде раздеться донага. Подростком с "Жалобной книгой" "Подъезжая к сией станцыи и глядя на природу в окно, у меня слетела шляпа". И совершенно невообразимая вещь - первое место в моей личной табели о рангах на все времена "Письмо к ученому соседу": "Если бы мы происходили от обезьян, то нас теперь водили бы по городам Цыганы на показ и мы платили бы деньги за показ друг друга". А есть ведь еще "Драма", помните? Дама-литератор пришла к писателю и мучает его чтением своей восьмиактной пьесы: "Присяжные оправдали его"

Для всего свое время и место, позже придет и для грустных чеховских рассказов, и для его повестей, и для пьес. Не полюблю их на театре, по мне лучше читать чеховскую драматургию. Не знаю, почему, такая аберрация. А повести его невыносимы. Наверно что-то личное, в чем если и интересно покопаться, то на досуге и в одиночестве. Хороши, не понимать этого невозможно, но такой запредельной тоской наполняют, таким окончательным неотменимым отчаянием, что никаких человеческих сил жить, прочтя. Да здесь и не о них. Тут даже не о рассказах Чехова, как обозначила в заглавии. О трансформации отношения к нему на протяжении жизни.

Вот совсем детство, "Каштанка", мамино: "А написал для тебя эту книжку Антон Палыч Чехов, он был врач, лечил детей. И надолго Чехов - добрый доктор Айболит в пенсне. Школа почти не меняет этого святочного образа, только добавляя подробностей: Таганрог, невыносимость провинциальной жизни, необходимость бороться с бедностью,

Тот же доктор в пенсне, но судьба его, оказывается, не была такой уж безоблачной. И вот это "выдавливать из себя раба" - оно ведь о многом способно сказать тому, кто понимает; кто не числит себя среди безусловных лидеров, но и упиваться уничижением по достоевскому типу не хочет. Держаться с достоинством, не терять лица. Значит, он знал, что это такое. И добрый доктор превращается в хрупкого интеллигента, которого походя может задеть хам.

Выходит слабость? Да нет же, он не может быть слабым по определению. И Чехов надолго застывает в этой непонятной временной субстанции: не прежний супергерой и друг всех детей на свете, но и не слабак. А потом статья где-то на сетевом ресурсе о многочисленных поклонницах Антона Павловича, которых его циничные (и, как водится, безнадежно влюбленные в предмет исследования) чеховедши прозвали "антоновками". Он ведь бы красавец, Чехов. И высок ростом. и обаятелен. Что ж странного, что был окружен женским обожанием? Стереотипы ломаются со скрежетом: "Вона вы каким были, - тянешь в замешательстве, не умея определиться с отношением, - Сердцеед и герой-любовник!"

И в этом кренящемся. распадающемся на куски, утратившем целостность мире, одним из столпов которого был Чехов с его безусловной добротой (ты это чувствовала, не пытаясь облечь в слова), он вдруг предстает холодным циником, неужто "Ионыч" с его пахнущими "духами и уксусом, и ладаном, и ворванью" бумажками? Какое счастье, что есть набоковские "Лекции по русской литературе", которые вернули мне доброго доктора моего детства. С поправкой на ветер, до ураганного, который вместили прожитые с первого знакомства сорок лет, крушение империи, многие кризисы, локальные и глобальные.

Он строил школы для бедных. Четыре(!) школы. Добывал средства, сам вникал во все подробности и контролировал ход работ: подрядчики. планы, стройматериалы, до изразцов и печных заслонок - каторжный труд. И вел в своем имении прием больных крестьян из соседних сел. По тысяче человек в год случалось принимать по свидетельству его сестры, работавшей фельдшерицей при докторе. Не беря платы, да еще наделяя лекарствами. А в Ялте фактически взял на себя заботы целого врачебного ведомства, бедные чахоточные больные ехали туда, случалось, без копейки денег, зная, что в Ялте Чехов, он позаботится, поможет, устроит.

Да это подвижничество, господа. Не откажу себе в радости закончить еще одной цитатой из Набокова:

1.Кто Вы, Анна Сергеевна фон Дидериц?

Лиза Калитина предпочла долг чувству.
Анна поступила иначе.
Между поступками двух прекрасных женщин прошло… ну, лет 30-35 (возьмем за точку отсчета годы публикаций «Дворянского гнезда» и «Дамы с собачкой»).
Ну и что с того? И дамы «из тургеневских дворян» поступали иначе, нежели Лиза.
И дамы «из чеховских» ездили себе на юга. Без умыслов.
«…должно быть, это первый раз в жизни она была одна, в такой обстановке, когда за ней ходят, и на нее смотрят, и говорят с ней только с одною тайною целью, о которой она не может не догадываться».

«Анна Сергеевна была трогательна, от нее веяло чистотой порядочной, наивной, мало жившей женщины; одинокая свеча, горевшая на столе, едва освещала ее лицо, но было видно, что у нее нехорошо на душе».

«Я не знаю, что он делает там, как служит, а знаю только, что он лакей. Мне, когда я вышла за него, было двадцать лет, меня томило любопытство, мне хотелось чего-нибудь получше; ведь есть же, — говорила я себе, — другая жизнь. Хотелось пожить! Пожить и пожить… Любопытство меня жгло… вы этого не понимаете, но, клянусь богом, я уже не могла владеть собой, со мной что-то делалось, меня нельзя было удержать, я сказала мужу, что больна, и поехала сюда… И здесь всё ходила, как в угаре, как безумная… и вот я стала пошлой, дрянной женщиной, которую всякий может презирать».

Так в чём мораль? А она, несомненно, есть. И самая человеческая из человеческих. Мораль – в той самой индивидуальной судьбе, где всегда – всё с нуля, где всегда – твой собственный выбор, где всегда – твои вершины и твои падения – исключительно твои. В этом и есть «самое человеческое, слишком человеческое». В этом – неизбывный, неиссякаемый источник постоянно переживаемой драмы собственной судьбы. Твоей собственной, единственной судьбы. Потому как за могилой нет ни любви, ни размышления, - ведь так написано в одной книжке?
Но с Анной Сергеевной мы не прощаемся.

2. Кто Вы, Дмитрий Дмитрич Гуров?
«В его наружности, в характере, во всей его натуре было что-то привлекательное, неуловимое, что располагало к нему женщин, манило их; он знал об этом, и самого его тоже какая-то сила влекла к ним».

Дмитрий Дмитрич Гуров, филолог (ну а кем же ещё мог быть сердцевед? Разве что доктором), но служивший по банковскому делу. Имевший два дома в Москве, устоявшуюся и, видимо, состоявшуюся жизнь, имел ещё богатый и разнообразный опыт в «женском вопросе».

«Что он Гекубе, что ему измены?»
Живший и познавший так много, что к своим «почти сорока» имел не то, что представление – классификацию особ женского пола, которых, почему-то называл «Низшей расой». То есть завоевывал, получал, как победитель, всё, а потом – презирал. Наверное, за доступность? Или как там происходит: «что нам дано, то не влечет»? Но, очень убедительно говорит автор рассказа, без низшей расы не мог прожить и двух дней.

«Опыт многократный, в самом деле горький опыт, научил его давно, что всякое сближение, которое вначале так приятно разнообразит жизнь и представляется милым и легким приключением, у порядочных людей, особенно у москвичей, тяжелых на подъем, нерешительных, неизбежно вырастает в целую задачу, сложную чрезвычайно, и положение в конце концов становится тягостным. Но при всякой новой встрече с интересною женщиной этот опыт как-то ускользал из памяти, и хотелось жить, и все казалось так просто и забавно».

Так раб или хозяин? И тот, и другой, разумеется. Того, что сейчас называют сексом. В чеховские – страстью, влечением, чувством. Но чем для него, Гурова, был секс? Какую функцию (напомню читателю о многофункциональности этого чувства) он выполнял? А давайте чуток вернемся назад и прочтем выведенную Гуровым классификацию особ женского рода, «низшую расу», без которой жить самого классификатора была совершенно невозможной более двух дней.

«Быть чувства мелкого рабом…»?
«От прошлого у него сохранилось воспоминание о беззаботных, добродушных женщинах, веселых от любви, благодарных ему за счастье, хотя бы очень короткое; и о таких, – как, например, его жена, – которые любили без искренности, с излишними разговорами, манерно, с истерией, с таким выражением, как будто то была не любовь, не страсть, а что-то более значительное; и о таких двух-трех, очень красивых, холодных, у которых вдруг промелькало на лице хищное выражение, упрямое желание взять, выхватить у жизни больше, чем она может дать, и это были не первой молодости, капризные, не рассуждающие, властные, не умные женщины, и когда Гуров охладевал к ним, то красота их возбуждала в нем ненависть и кружева на их белье казались ему тогда похожими на чешую».

3. «Вот и встретились два одиночества…»

Но сначала встретился нам наш старый знакомый, знакомый ещё по «Палате № 6» - забор!
«Гуров не спеша пошел на Старо-Гончарную, отыскал дом. Как раз против дома тянулся забор, серый, длинный, с гвоздями. «От такого забора убежишь», — думал Гуров, поглядывая то на окна, то на забор.

Он ходил и всё больше и больше ненавидел серый забор, и уже думал с раздражением, что Анна Сергеевна забыла о нем и, быть может, уже развлекается с другим, и это так естественно в положении молодой женщины, которая вынуждена с утра до вечера видеть этот проклятый забор».

Задаваться вопросом: символом какого разделения служит этот самый забор? – столь же бессмысленно, как и вопрошать: от чего или к чему бежит Гуров в город С.? Потому что одновременно и «от чего?» и «к чему?». А забор… а что забор – серый, бесконечный и равнодушный. Да к тому же поставленный с целью, заранее известной, а, значит, скучной и равнодушной.

Равнодушной, кстати, как и то море под Ореандой, что шумело до них, и будет шуметь после них (равнодушное в своей вековой мощи море мы уже встречали в потрясающем рассказе о желаемой супругой смерти мужа, ушедшего на морскую рыбалку в рождественскую ночь). Равнодушие большой жизни перед судьбами маленьких людей – мужчин и женщин, живых, трепетных, ранимых, не имеющих больше попыток «заново прожить». А потому…

А потому и едет Гуров, как и многие-многие после него, в города С., М., К., и ещё, и ещё, и ещё.

Так же, как Анны Сергеевны, едут один раз в месяц или в два – в Москву, в гостиницу, в номера, к своим любимым.

И, как маленькие люди перед стихиями мира, прижимаются друг к другу, согреваясь теплом другого, в надежде обрести, наконец, и любовь, и жизнь, и судьбу.

Есть мнение, что рассказ был написан Чеховым под впечатлением его поездки в Ялту, а также встречи с последней любовью писателя — Ольгой Книппер.

Если посмотреть с одной стороны, то я не вижу ничего ужасного в отношениях этих двоих влюбленных, конечно если бы они жили в наше время, то могли просто напросто расстаться со своими семьями и сойтись с чистой совестью, но, к сожалению, они жили в другое время когда подобное было дикостью, когда двум влюбленным приходилось прятаться что бы быть вместе.
Ну а с другой – я чуток призираю и не понимаю такие отношения, как можно, влюбится в мужчину, который годиться тебе в отцы, или в женщину годящийся тебе в дочери?!
Думаю мне все ж таки немного рановато читать этот рассказ, так как испытываю противоположные чувства, а может это и вполне нормально.

Знакомый еще по школьной программе и перечитанный не один раз, этот рассказ показывает ничтожность мелких чиновников в царской России ( в значительной степени это относится и к постсоветской России), раскрывает тему «маленького человека», который даже чихнуть не может без последствий. В нем высмеивается чинопочитание, раболепие людей. Еще больше это подчеркивается говорящей фамилией героя и его незамысловатым именем, ярко подчеркивающим его характер. Замечательное произведение мастера короткого рассказа, несущее в себе глубокую мораль. А сам сюжет ну очень прост и не заставит напрягать мозги читателя следить за сложными его поворотами. Их там просто нет. Но не буду дальше раскрывать интригу для тех, кто еще не прочитал.

Название произведения всегда имеет особое значение, так как в нем, как правило, заключена основная мысль повествования и краткое его содержание. Рассказ Чехова имеет название «Хамелеон», идея хамелеонства показывается в рассказе в переносном смысле. Здесь хамелеон – это беспринципный человек, который очень легко меняет свое отношение к жизни, свои позиции в зависимости от сложившейся ситуации. Рассказ содержит в себе сатирическое обобщение.
Очень важны в небольших рассказах имя, фамилия персонажа, поскольку они сразу описывают тех, о ком идет речь. Говорящие фамилии характеризуют персонажей и создают комический эффект. «Через базарную площадь идет полицейский надзиратель Очумелов в новой шинели и с узелком в руке», – так предстает перед читателем этот герой. Новая шинель в летнюю жару, узелок в руке и решето с конфискованным крыжовником в руках городового, сопровождающего Очумелова – символы власти.

Такой простой, обыкновенный маленький рассказик о любви. О том, как два человека нашло друг друга.

Ну вот собственно говоря в этом и проблема. Любовь они нашли, вот только оба имеют семью.
Пожалуй рассказ чересчур маленький, потому что концовка совсем отсутствует. Не знаю мне кажется должен был быть в этом какой-то логический конец, философский смысл. Нужно ли изменять мужу/жене, если ты полюбил/а кого-то? Что делать в ситуации, когда человек, которого ты любишь — твой любовник? Бросать семью и жить счастливо, не заботясь ни о чем? Или же оставить свою любовь быть верным и несчастным? Что делать-то? Ни на один вопрос Антон Павлович нам не ответил. Он очень осмотрительно затронул тему любви и измены, не выказывая своего отношения к этому напрямую. Он как бы позволяет нам самим выбрать как мы хотим, чтобы закончился рассказ.
Я пока еще нахожусь в школьном возрасте и прочитала "Даму с собачкой" по программе, поэтому сама еще не могу ответить на эти вопросы. Я не знаю осуждать ли мне главных героев или радоваться за то, что они нашли любовь. Возможно когда-нибудь я выражу свое мнение но не сейчас.

Многоуважаемые пользователи и посетители сайта.

Рассказ коротенечкий, но вызывает огромную позитивную реакцию у большинства,, я уверен людей кои его прочли или прочтут когда либо.

Хочется поделиться своими впечатлениями от этого произведения.

Дело было так: присел я, значится, на кресло и включил на замечательном сервисе электронных книг Mybook через колонки в исполнении непревзойденного Александра Клюквина сборник рассказов, и одним из них был рассказ, на который и написан сей непритязательный отзыв. Я, как человек ранее уже ознакомившийся с ним, был обрадован замечательным мастерством чтеца и, как Вы можете догадаться, смеялся до слез.

Так вот, о рассказе - читайте и слушайте, много времени это у Вас не отымет, а настроение улучшиться кардинальным образом. Велик Чехов!

Здоровья и благополучия Вам и Вашим близким в это нелегкое время.

«Человек в футляре» - один из наиболее известных рассказов писателя, который включался и включается во все школьные программы, а это определение превратилось в нарицательное. Проблема, поднятая автором в сюжете, волновала людей в то время и не утратила своей остроты в современном мире, а скорее еще больше заострилась. Всю жизнь оставаться в футляре, отгородившись от всего мира искусственно созданными барьерами из надуманных правил, ограничений типа «как бы чего не вышло» все равно, что заживо похоронить себя в могиле, что и показал Чехов в образе Беликова. Трудно даже представить, что образованный человек, имеющий определенное положение в обществе был настолько поражен бесчисленными фобиями, что боялся даже собственной тени, а будучи дома ночью с головой прятался под одеяло. Образ человека в футляре Чехов создал очень точно, предусмотрев и учтя все детали, глубоко и обоснованно раскрыл качества героя, его отношения с обществом и общества к нему. Прекрасный стиль повествования уже зрелого мастера, простой и легкий литературный язык.