Труп из Первой столицы

Привожу в порядок дела, — ответил он, выуживая из импровизированного тайника какие-то бумаги. — Тут наверняка будет обыск. Я кое-что обдумал этой ночью. Жить так, чтоб можно было с чистой совестью умереть в любую минуту, — не достаточно. Жить нужно так, будто в любую минуту можешь быть арестован. Последнее обязывает больше.

Я показала парню удостоверение библиотекаря. Красная корочка с фотографией и большой печатью. Меня жена Морского научила — у нас так уважительно относятся к бумагам, что, если с уверенным видом помахать любой корочкой, называть можно любую должность. Проверять никто не будет, опасаясь быть заподозренными в недоверии

Морской тихонько рассмеялся, обеими руками взяв Ирину за плечи, развернул и подтолкнул к вагону. Не переставая сокрушаться, она послушно взлетела по ступенькам, развернулась и замерла. Он понял вдруг, что годы, прошедшие с первой встречи, совсем её не изменили. Ирина по - прежнему была прекрасна, беззащитно и... Непоправимо одинока.

Морской застыл, внимая вдруг окатившей его волне тепла и благодарности за это напоминание. Действительно, при чем тут переписка и бумаги, когда вот рядом один из самых важных людей в твоей жизни, и скоро, может быть, вам надлежит расстаться, а ты так и не сказал то самое "люблю", которое потом для вас обоих, возможно, будет чем-то вроде стержня среди лишений.

Коля, тем временем все листал досье и тонул в собственных воспоминаниях. Ирина была удивительно красивой и при этом отчужденно - холодной. Это даже не Коля решил - хотя когда-то он чуть в неё не влюбился, - это отмечали все, хоть единожды увидевшие Ирину. Даже Морской про что - то правильное говорил : "Идеально, как черты лица моей супруги".

Ирина отличалась некой холодностью и высокомерием, оттого мало с кем дружила. Но если уж дружила, то делала это со всей душой, всеми силами стараясь помочь друзьям и поделиться с ними всем хорошим, что имела в этом мире.