Ларс фон Триер. Тайная жизнь гения

«Вообще, это такая эгоцентричная чушь — сделать книгу...То есть я знаю, что мы договорились, и я сдержу слово», - сдаётся Ларс.

Есть у меня знакомые, не то чтобы многочисленные, но такие прекрасные: внимательно посмотрели десять тысяч фильмов и про каждый могут сказать длинное и глубокомысленное — поэтому кажется мне порой, что их тоже довольно весомое количество, подавляющее какое-то, вроде атмосферного столба. Так вот, столб этот утверждает: «Триер твой хвалёный, великий и ужасный, — фигура дутая, бессовестный манипулятор и ловкий провокатор, самовлюблённый шарлатан, все фильмы его покадрово — натасканные отовсюду, где и без него неплохо лежало, клише, наборы эффектно выстроенных картинок с выставки Роршаха — каждый что-нибудь да углядит. Никакого такого киноязыка он не придумывал, ничего нового на нём не сказал, потому что сказать ему, вероятно, нечего, кроме: «Я король мира» - и даже это кто-то уже говорил несколько раз. Стоит такой хитроглазый, козу рогатую всем показывает, фрак, видишь, надел, позирует, а ниже пояса-то — кастрированные, без рук, без ног, без глазок — Тарковский, Антониони, Бергман, Феллини с Кубриком и всякие прочие вообще в домашний фарш порубленные, бессмысленно и садистически — только не всем видать, потому что публика — дура, а Ларс — молодец…. Догма? Вот зе фак догма? Чуть подредактированный манифест французов новой волны и отличный слоган вроде «денег нет, но вы держитесь», без которого низкобюджетные фильмы в естественных декорациях и так километрами снимались — чего ещё в Дании делать? И что это за пижонский девиз такой: «фильм должен быть как камешек в ботинке»? Снял, вытряхнул и дальше довольный пошёл, насвистывая из пляжного плейлиста 70-х, что ли? Нет, другой там прицел: камешки должны быть намертво вмонтированы в тонкие европодошвы, чтоб каннским ценителям бодрей и возмущённей хромалось из зала, не дождавшись титров, где написано, что ни одна уточка не пострадала, не плачьте. Ну, или плачьте, сами напросились, вы ведь заранее проигнорировали все достижения косметологии в пользу туши, которая стопроцентно потечёт благодатными чернильными реками в русло светской хроники. Вы ведь заранее тянули спичку, выясняя, кто в этот раз будет восторгаться, кто негодовать, а кто брюзжать «не торт», и кто-то ведь обязательно ныл: «...нещитово, я уже на «Антихристе» брюзжал» - но тщетно, от судьбы не уйдёшь, равнодушных нет. Аттракцион фон Триер работает без перебоев — спасибо маме, папе, Богу, продюсерам, ядерной катастрофе и кого ещё там ненароком можно поблагодарить в запале, когда тебе дружно машут пальмовыми ветвями и хлопают так, будто ты только что удачно приземлился. А король-то голый, ну, метафорически, конечно, выражаясь, как мы это любим.» Что-то разболтались мои знакомые. Я, конечно, не спорю — с атмосферным давлением не поспоришь, но пальцами по столу барабаню хоть ещё тихо, но уже в варварском ритме, и вежливо так намекаю: «А вы на пересадку в метро успеваете ли?» - «Да-да», - говорят, и уже с порога: «И вообще — он даже псих не настоящий. Ну, самолётов боится, ну, ипохондрик — с кем не бывает? А туда же — непримиримый борец с внутренними демонами..» - «И вам не хворать!» Уф! Вот теперь ещё осталось как-нибудь выставить этих, которые в углу бормочут: «Джон Сноу истинный наследник Железного трона» - и всё, можно спокойно, наконец, посмотреть «Идиотов» вперемешку с «Королевством», «Догвиллем», вином, мороженым, тошнотой, дурацким хихиканьем, паническими атаками и сентиментальной слезой (точно, Триер последний режиссёр на планете как раз потому, что он расчленил и съел всех остальных, запил тремя бутылками красного и впал в меланхолию) — и дочитать книгу, которая дочитываться упорно не хочет — такая хорошая.

«Я никогда, никогда больше не соглашусь на такую книгу! Можешь радоваться тому, что твоя окажется последней», - ворчит Ларс.

Наверное, и правда, пусть лучше будет последняя. Экспертов по Триеру достаточно не только в моей голове: очень, очень много противоречивых букв написано критиками и теоретиками кинопроцесса, целыми штатными философами, случайными прохожими, и в каждой рецензии, каждой статье или интервью главное почему-то не столько фильмы, не то что принято называть словом «творчество» или там «художественный метод», даже не излюбленные поиски смысла и зашифрованной морали или её отсутствия, сколько — ужасный, ужасный Ларс, как он там поживает? Из чего сделан? Почему и зачем поступает так, как поступает? «А до ветру часто ходили, ваше величие? А дети есть? А родители не сумашедчи ли? А папа пьюший ли? А кака пинтература? Это вполне научное явление… с рогами». С одной стороны книга дотошного датского журналиста с чутким пером — большого, надо думать, знатока своего дела, раз никаких неприятных профессионально-аналитических запахов от прожарки фактов при чтении не улавливаешь: совсем по-левий-матвейски ходит тихой тенью за своим героем по местам боевой славы, поселяется у него дома, варит кофе, служит мальчиком на побегушках, страшно порой Ларса раздражает, записывая в блокнот чуть ли ни каждое его слово — полностью удовлетворяет противоестественный интерес к мельчайшим подробностям частной жизни невзрачного пожилого семьянина в очках, обитающего без приключений в мещанской провинции — выращивающего помидоры, любителя рыбалки, водителя «Вольво», и перипатетически так разъясняет откуда и у чего растут ноги и где собака зарыта, иногда в буквальном смысле. С другой — основы мифологии расшатывает незначительно. Велика вероятность, что главный проект Триера — это все же Ларс фон Триер, ходячий (но чаще лежачий) парадокс: мегаломаньяк с синдромом бога, гордящийся результатами психологического теста - «ни сумасшедшим, ни глубоко творческой натурой» он не является, маленький говнюк - очарованный то нацистской эстетикой, то красотой разложения и упадка, то новой игрушкой. Циник, фантазёр, мизогин, подкаблучник, ранимая деточка, заботливый отец, депрессивный алкаш, искусный фокусник, ненавидящий, когда вещи и люди прикидываются не теми, кто они есть, режиссёр, запрещающий актёрам играть — потому что даже тогда они всё равно поголовно чудовищно переигрывают, одержимый фобиями бесстрашный первопроходец, всё-таки летающий на вертолётах, когда того требует муза: только непременно с открытой дверью, чтоб можно было выйти в любой момент, всё же нарушающий то и дело свои ритуальные догматы — потому что каждый фильм как последний и гори оно огнём, всё равно никто не спасётся, потому что он тут самый главный — и это его правила. А ещё он «очень милый» (второй по популярности эпитет после «извращенец») вот в этих своих разношенных тапках и семейных трусах — и помидоры с «Вольво» его репутации не повредят, потому что папамобиль, на котором он объезжает своё королевство, аутичный мир, который построил Ларс, у него тоже есть. «Кажется, если его потрясти, над рекой пойдёт снег» «Слушай, эта вот твоя книжка… Я действительно надеюсь, что дальше станет приятнее»

Ну, это вряд ли. Вы совсем не стараетесь, дорогой самодержец. Или, наоборот, стараетесь чересчур сильно, почёсывая живот, закинув бледные ноги на спинку дивана. Ну кому, скажите, будет приятно узнать, что «Рассекая волны», например, - фильм, перевернувший внутренности тысячам зрителей, принятый за чистую монету без каких-либо кавычек — вы сознательно делали максимально утрированной слёзовыжималкой, и, хоть всё вышло по плану, собой не гордитесь, потому что «как ни крути слишком он похож на заметку в воскресном выпуске бульварной газеты» и вообще шутка о том, как «протрахать дорогу на небеса» ни до кого не дошла? И вот такая ёрническая ревизия, срывание покровов, припадки искренности и подросткового бешенства от того, что кто-то вдруг похвалил, по головке погладил - всякий раз. Да поняли мы уже: вы снимаете кино для идиотов, полуслепых уродцев, и ваша задача не рассказывать им поучительные истории, не развлекать, а всячески раздражать сетчатку, высвечивая прожектором в самых неожиданных местах тонкую границу с перманентной катастрофой, за которой зло есть, а добра, например, нет никакого, во вселенной мы одни, а Ларс так и вообще единственный. Полегчало?А вот вашему летописцу, душке Нильсу Торсену, кто-то шепнул, что вы и сами не раз промокнули глаза платочком, решив как-то глянуть, чего натворили. Вот он - молодец, старается как надо. И всеми средствами подводит к тому, что вам вовсе не обязательно притворяться человеком — вы он и есть, во всяком случае очень похожи, вплоть до возможности быть воплощением, героем текущего времени: такой же потерянный невротик, такой же вечный инфантил с неразобранным внутренним хаосом и ушибленным самолюбием, включающий иронию, чтоб не так больно и темно было падать, такой же как он, такой же как я, такой же - только гений.

«Ага. Ну ради бога. Гений. Это слово, знаешь, обычно входит в словарный запас после прочтения комиксов про Дональда Дака. Потому что, – смеется он, – это вроде как единственное место, где о таких вещах действительно говорят. Ладно, мне в туалет надо.»

И знаете что ещё? Уточки всегда страдают, что бы там ни написали в титрах.

Сейчас в кинотеарах по всему миру (кроме тех стран, что запретили показ), идёт фильм Триера «Нимфоманка», в двух частях, собирая яркие отзывы и будоража общественность. Количество звёзд, засветившихся в этой ленте, не поддаётся подсчёту: после «Догвилля» и других его лент кто же откажется сниматься у него в фильме. Среди самых известных работ режиссёра — музыкальный фильм «Танцующая в темноте» с Бьорк, «Догвилль» с Николь Кидман и «Меланхолия» с Кирстен Данст. Все эти картины были представлены на Каннском фестивале. Лента «Танцующая в темноте» получила «Золотую пальмовую ветвь», а Бьйорк в 2000 году за «Танцующую в темноте» и Данст в 2011 году за «Меланхолию» были признаны лучшими актрисами. Всего же у фон Триера шесть наград Каннского кинофорума.

Для создания книги автор говорил с двадцатью четырьмя людьми, и на его выбор никак не влияло их мнение о режиссере, о котором вообще редко можно судить заранее; все они были выбраны только потому, что кажутся автору центральными свидетелями его жизни и творчества. Мы узнаем, что Ларс фонТриер не смог с первого раза поступить в институт кинематографии и три других учебных заведения, откуда взялось «фон» в его имени, чудовищную историю о его биологическом отце и странноватые комментарии о матери. Во время работы над книгой режиссер, очевидно, переживает не один приступ откровенности. Датский журналист, который выступил соавтром книги и интервьюером, говорит, что они с режиссёром время от времени встречались для интервью; на самом деле книга выглядит как одно огромное интервью, смонтированного так, как будто и не было нескольких лет работы, а «снято на одном дыхании».

Триер постоянно дразнит собеседника, подшучивает над ним и провоцирует любым доступным способом. Количество причуд Триера не поддаётся подсчёту; среди прочих есть привычка по любому медицинскому поводу консультироваться с родственником-окулистом, но ни в коем случае не приближаться к больницам: фобия. Семья Триер не летает в отпуск на самолете – семья Триер ездит на машине. Случается, что при виде парома или туннеля семья Триер разворачивается и возвращается обратно. В любые места скопления народа, как, например, Леголенд, супруга режиссёра ездит с четырьмя детьми одна. Не без гордости Ларс фон Триер сообщает, что начал понемногу проделывать каждый день то, чего раньше боялся, и фобии потихоньку отступают. Например, он иногда ездит в лифте.

Конечно, всё это находит отражение в его творчестве; если бы он был бесстрашным «Капитаном Америка», его фильмы никогда не состояли бы из мелких тревожных деталей, в итоге превращающихся в зыбучие пески страха и отчаяния, утягивающие зрителя в непроглядную тьму, всё глубже и глубже. «Ну, во-первых, я пессимист», - говорит Триер, и это будет одно из самых мягких определений, которыми можно его описать. «Если они не видят, что я Богом послан человечеству, это их проблемы», - заявляет режиссёр дальше. И делится сожалением, что все его фильмы – всего лишь переделки комиксов про Дональда Дака. И откровенничает о таком, что вряд ли можно процитировать.

В этом весь Триер: провокации, самовлюблённость и низкая самооценка. Коктейль, который взрывается скандальными выступлениями и фильмами. Он заслужил свой статус персоны нон-грата, но он заслужил и все те пальмовые ветви, которыми владеет. Книга-биография распахивает настежь дверь в его творческую мастерскую. И никто не говорил, что обстоятельства создания картин вам понравятся. Но зато теперь каждый знает, из чего изготавливается каждая краска.

«Не только потому, что Ларс фон Триер оказался совсем не таким, как я его представлял – и в профессиональной, и в частной жизни, – а потому, что он вообще кардинально отличается от всех тех общепринятых представлений о себе, которые многие из нас принимают за чистую монету. В чем-то он менее странный, в чем-то более. Но в первую очередь он просто не такой, каким мы его представляли».

"– Чем тебе нравится провоцировать?
– Ну, провокация – это часть фильма, – говорит он. – Не наоборот. Я не снимаю фильмы для того, чтобы провоцировать"

Главное, что я поняла из этой книги - Ларс Триер снимает фильмы для себя и про себя. На этом собственно и точка. А, ну ещё назло кому-нибудь или чему-нибудь в зависимости от того, кто или что его в данный момент бесит. Ну ладно, ещё может включить отсылки к Бергману и Тарковскому в знак своего безграничного преклонения и восхищения. Ну на этом точно точка. И вобщем-то, знания этих фактов вполне достаточно для того, чтобы понять, что он делает и для чего он делает. Гляньте хотя бы фильм Идиоты. Главный герой Штоффер это ж списанный с самого себя Триер. А кто такая эта самая Нимфоманка? Неужто кто-то мог действительно подумать, что это какая то пресловутая порнуха и история не совсем психически здоровой женщины? Да это ж его глубоко личная история! Это он самый Ларс Триер, который затрахал сам себя до крови и нет ему покоя в этом мире. А Антихрист? Опять же его альтер -эго это героиня Шарлотты Гинзбург. Фильм придуманный и снятый в период глубокой депрессии и усталости от психотерапии, от которой ничуть не легче. Так что, как мне кажется, все эти высказывания насчет того, что Триер хочет или не хочет громко заявить тем или иным фильмом... Ну ребята, он ничего никому не хочет заявлять, он хочет рассказать о том, что его волнует в этой жизни больше всего - свои загоны, триггеры и страхи, которых у него навалом и сделать супер-красивый фильм на уровне высокого искусства. Добавьте к этому протеста против того, что позволено и вообще корректно показывать в фильме и вы получите максимально искренний фильм, оголенный живой нерв, пуповиной ведущий к самому Триеру. Он готов взять вас за руку и показать вам что-то особенное в страшном незнакомом лесу:

"У меня есть теория, согласно которой в любом фильме обязательно должна быть привязка к центральной области зрения – иначе все становится неинтересным. Если ты делаешь что-то, что выглядит непривычно или происходит на периферии, ты просто вынужден оставить какие-то уровни фильма абсолютно традиционными, – говорит он и добавляет, что воспринимает просмотр фильма как прогулку по незнакомому лесу, куда боязно бывает отправиться в одиночку. – Потому что когда ты один, лес кажется неуютным, и только. Но если рядом с тобой идет друг, тогда даже незнакомый лес может вдруг оказаться красивым. Если ты не один, тебе хочется увидеть что-то, чего ты никогда не видел раньше, тогда это заводит. И я верю, что такого же эффекта можно добиться и в фильмах, сочетая разные уровни".

Потому что Ларс Триер вынужден существовать и работать в эпоху капитализма, коммерческого кино и тупорылых обитателей, и ну деваться некуда... Приходится заявлять , что снимает мелодраму и выдавать небесные колокола, что бы они ни значили, заявлять, что снимает фильм ужасов и выдавать переосмысление истории Эдема с посвящением Андрею Тарковскому,  заявлять, что снимает порно-фильм и ввергнуть зрителя в пучину юнгианских изысков с сознательным и бессознательным. Такой вот план-капкан по-Триеровски.

А откуда Триер сам знает, что показать нам в незнакомом лесу? Почему для нас он незнакомый, а для него вдруг знакомый?

"Сам Триер строит свою теорию об особом таланте творца на объяснении, которое когда-то давно получил от профессора психиатрии Тома Болвига: процентов семьдесят – восемьдесят мозговой активности имеет целью ограничить то обилие впечатлений, которое человек получает от своих органов чувств, чтобы мы могли выделить и удерживать в представлении картинку более-менее обозримого мира. Эта фильтрация нужна для того, чтобы избежать полного сумасшествия и вообще хоть как-то ориентироваться в пространстве.
– Если ты не будешь фильтровать и просто откроешь двери настежь, ты не сможешь ориентироваться, – говорит Триер. – Ну и вот, как я это себе представляю – у несчастного творца фильтр немного сломан и убирает только шестьдесят или семьдесят процентов впечатлений. В этом, конечно, есть то преимущество, что творец видит что-то, чему другие на бессознательном плане кивнут с пониманием, но чего сознательно они сами никогда не ощущали. Поэтому творцы могут показать нам что-то новое в мире. "

Да и сам Триер не раз переживал подобные ощущения:

"Как когда он впервые увидел по телевизору короткий отрывок из «Зеркала», фильма, снятого одним из главных его юношеских образцов для подражания, русским режиссером Андреем Тарковским, и подумал, что этот фильм взялся не с Земли, а откуда-то с другой планеты.
– Тогда что-то для меня встало на место. Какое-то признание или узнавание, которое лежало за пределами возможного. Что-то, что находится на самой окраине сознания, куда обычно никто не заходит.
– То есть, это не было что-то абсолютно новое, чего ты никогда раньше не видел?
– Нет. Это точно был кирпич, заполнивший собой отверстие, которое уже существовало, хотя я о нем до поры до времени и не подозревал. Ближе всего я подхожу к религиозным ощущениям, когда смотрю фильмы. Просмотр «Зеркала» был духовным переживанием, потому что передо мной открылись миры, о существовании которых я не знал, но к которым сразу почувствовал симпатию".

Да это, черт возьми, лучшее объяснение разницы между гениями и нами смертными! 

Ну а кроме эдакого таланта творца, в этом гребаном гении Ларсе Триере прекрасно уживаются (причем нисколечки не пересекаясь) самое раздутое в мире эго и самая огромная в мире самоирония. А его биография походит на одну из лучших чёрных трагикомедий, которые можно было бы снять. 

Если коротко, всю его жизнь можно описать одной цитатой:

"Бедный я! – улыбается наконец режиссер. – И бедная моя семья! Потому что когда меня не мучают страхи, у меня депрессия, других вариантов нет. В депрессии у меня всегда глаза на мокром месте. Я лежу пару часов подряд и размышляю о своей жизни, потом полчаса реву. Потом на два часа засыпаю, просыпаюсь – и цикл запускается снова"

Вот несколько рандомных занимательных фактов о режиссёре:

‌- как точно выразился автор книги, режиссёр ни разу не интеллектуал, ни разу не огромный поклонник книг, без которых бы он не мыслил жизни (хотя прочел их огромное количество, особенно по молодости), но большой любитель валяться на диване за просмотром документалок даже неважно на какую тему, так что легко мог бы быть лучшим знатоком во "Что? Где? Когда? "

‌- он думает о смерти примерно 200 раз в день

-‌ один из самых больших его страхов в жизни - страх, что одному из его детей потребуется почка, а он настолько панически боится врачей и больниц, что до сих пор точно не решил, как поступит в такой ситуации и периодически на полном серьезе об этом думает, но все-таки склоняется к тому, что смог бы покончить с собой, чтобы ребенку досталась почка, потому что операцию с почкой он проконтроливать никак не сможет, ну а самоубийство, ясное дело, совершенно точно пойдет так, как он запланирует( я перечитывала то, как он об этом рассказывает несколько раз и у меня был самый настоящий истерический ржач) 

‌- если вдруг вы, подобно автору этой книги, захотите написать свою, и будете брать интервью у него же дома, будьте готовы к тому, что практически во время каждой вашей встречи его будет накрывать понос на нервной почве, потому что само ваше присутствие вызывает у него дичайший стресс

-‌ если вы ему по настоящему понравитесь и он даже посчитает вас своим другом, будьте готовы к тому, что он постоянно будет звонить вам в панике, говоря, что обнаружил кровь в своих какашках или раковую опухоль в мошонке и определенно умрет в самое ближайшее время. Ну а если он без вас вообще жить не может и просто души не чает, то может разрешить при встрече себя обнимать. Но до такого уровня дошёл только Стеллан Скарсгард, нам такое не светит. 

‌- Ларс Триер установил в своём офисе самую настоящую изоляционную капсулу, наполненную очень соленой водой температуры тела, в которой он плавает, чтобы ловить глюки

‌- он делит свои фильмы на главы просто потому что в Институте кинематографии его учили, что так делать в фильмах строго запрещено

‌- он может смело претендовать на звание отца года (ну если не брать в расчет эпизод с почкой), потому что будьте уверены, что забрав ребенка из школы, режиссёр пристегнет его 25ю ремнями и будет ехать до дома со скоростью не больше 35 км/ч 

‌- ещё он может претендовать на отца года потому что регулярно дразнит близнецов тем, что каждый из них должен ему по пятнадцать тысяч крон, потраченных на лечение, в результате которого их мать забеременела, так что почему бы им не начинать выплачивать в рассрочку, а то проценты капают

Но если вы вдруг подумали, что этот милый человек с очаровательными лисьими глазками и обсессивно-компульсивным расстройством самый несчастный в мире бедолага, то не волнуйтесь за него. Он даст просраться всем. Потому что когда речь заходит о новом фильме, ОКР и нервный понос самым чудесным образом излечиваются на время съемок. Потому что это реально его призвание. Как и склонность все контролировать. И это даже безотносительно его психических расстройств. 

"- Зачем ты вообще продолжаешь снимать фильмы – разве ты не доказал, что ты умеешь? 
- Потому что это весело, – отвечает он, отодвигает свой стул от стола и сыто разваливается на нем, в то время как я только-только приступил к еде. – Сама по себе игра – это весело, то, что тебе в голову приходит идея, которую потом можно развить и претворить в жизнь. Удовлетворение от процесса создания – это ужасно весело. В лучшие свои моменты я представляю себе фильм, который я понятия не имею, каким будет. Есть странный и прекрасный эскапизм в том, чтобы хотя бы несколько мгновений мечтать о фильме, который, может быть, когда-то получится сделать. Тогда я могу отпустить страх и подавленность и на мгновение позволить себе просто парить над пейзажем".

Даже жизнь и общение с людьми должно быть игрой, которую он предлагает вам и, если вы принимаете его правила, то вы здорово повеселитесь, потому что чувства юмора, подколов и фантазии ему не занимать. Если честно, моими самыми любимыми отрывками книги были именно диалоги между Триером и непосредственно автором книги. Все время завидовала автору и невольно думала, как бы я в такие диалоги включилась и отвечала на то, что постоянно внезапно выдавал режиссёр. Потому что беседуя с ним ты просто не можешь позволить себе быть скучным и посредственным - развлекая и дразня тебя, Ларс Триер ждет, что ты в свою очередь будешь как минимум на таком же уровне развлекать и дразнить его, а если ты начнешь сдуваться, то тебе немедленно прилетит что-то типа " Меня начинает утомлять твое занудство, так что пошел бы ты уже, а то я устал от тебя...И сраный свой диктофон не забудь выключить, а то он меня бесит всю дорогу... " Но ты не обижаешься, потому что тут такие правила, и ты сам понимаешь, что подкачал. А Ларс... Ну он Ларс... Он интересен даже когда внезапно вместо ответа на твой вопрос демонстративно ляжет на диван, закроет локтем глаза и будет многозначительно молчать столько сколько посчитает нужным, а потом внезапно скажет : " Ну так ты хочешь посидеть в моей капсуле или нет? Между прочим, тебе не помешало бы для развития фантазии... "

Конечно же, фобии и психические расстройства по большому счету прямиком из детства Ларса. Подробно останавливаться на деталях я не буду, слишком уж они тонкие и многочисленные, но пример Ларса Триера это наглядная иллюстрация того, как воспитывать детей не надо. А отношение его к собственной матери уже спустя годы после её смерти до сих напоминают вообще не контролируемую биполярку с гигантским разбросом от любви до ненависти, что и не удивительно. 

Ну а теперь немного о фильмах. Лет в 19 я смотрела Танцующую в темноте, помню что была вся опухшая от слез и примерно помнила основной сюжет. Но вот, чуть больше месяца назад у меня было абсолютно мерзотное дурное настроение , в меня не лезли книги, в меня не лезли сериалы, не лезла даже музыка, короче тоска зеленая, хоть ложись и помирай. Но в один особо плохой день у меня было просто выдающаяся отвратная злобная хрень на душе и я не придумала ничего лучше, чем включить какой нить особо мерзкий грязный фильм. Первое что пришло в голову - Нимфоманка. Я знала, что должна быть какая-то грязная грязь, так что все должно было быть супер и раз уж ничего не помогает надо клин клином вышибать. Знаете, что со мной случилось спустя 4 с половиной часа ? В 2 часа ночи я с милейшей улыбкой на счастливом лице погрузилась в сладкий сон самого настоящего пупсика , слишком уставшая, чтобы обдумать хоть что-то из того, что я только что посмотрела. На следующий день я исцелилась. Первой моей мыслью после пробуждения было - что значила эта долбаная концовка которая за последние полторы минуты перевернула для меня с ног на голову все 4,5 часа. Это занимало меня почти 2 полных дня (это после того-то как мне было неинтересно и тупо не лезло абсолютно ничего (видимо все-таки спасибо Толкину, с которым я провела все лето и который, по ходу, после себя заблокировал во мне все рецепторы к восприятию чего то нового, но тут произошла схватка Творцов и Ларс смог победить)), за которые я успела перечитать десятки рецензий и статей к этому фильму и столько же видосов на ютубе, ну а апогеем стало скачивание этой книжки и параллельный просмотр почти всех его фильмов, в том числе сериала Королевство, что для меня-то, в которую хорошо если залезет хотя бы один фильм раз в пару - тройку недель, просто невиданное эпохальное событие. Кто ж знал, что такая всепоглощающая любовь с первого взгляда случится. Сама в шоке. Все что я знала о Ларсе фон Триере ещё месяц назад было просто, что это необычный режиссёр, который любит выпендриться и снять что-нибудь эдакое, и которого обожает Антон Долин, но который по всей видимости - не моё. Теперь же у меня ощущение, что я знаю этого человека всю жизнь и я тоже готова его обожать. А уж после признаний Триера в своем обожании Дэвида Боуи и том, насколько тот повлиял на него, ну всё... Я не могу не обожать того, кто обожает Дэвида Боуи... Кроме того, я забрала в свой виш лист несколько книг, которые повлияли на Триера в разные периоды жизни.

Чтобы подытожить, скажу, что для меня чье-либо творчество всегда было неотделимо от личности и биографии самого творца. А в случае Ларса Триера это так на тысячу процентов. Я получила гигантское удовольствие от книги и могу смело ее советовать и тем, кто любит Триера и тем, кто ненавидит. Ларс не обижается, если вы его ненавидите)  

"К рецензиям, кстати, у меня такое же отношение: пусть будут или превосходные, или чистый разгром. Те, что посередине, все равно никуда не годятся".

Меня потрясло, что человек, который воспринимает жизнь, как самый настоящий ад, у которого в голове самый настоящий ад, страдающий психическими расстройствами и с одной стороны больше всего боящийся смерти, с другой стороны больше всего ее желающий, потому что она несет в себе освобождение от этого страха всей его жизни, этот человек находит в себе силы работать, шутить и даже в аду находить что-то, что хоть как-то поддерживает его силы на плаву. И хоть сейчас он далеко не в лучшей форме из-за проблем со здоровьем и алкоголя, я искренне надеюсь, что он ещё даст жару этому миру сплошного коммерческого кино. 

И как вы, наверное, заметили я называю его Ларсом Триером, потому что приставку фон он придумал себе во время учёбы в институте, чтоб пораздражать преподов;)