– Итак, давай, колись – что за окна Овертона? Или окна Макеевой! – нетерпеливо попросила моя спутница и, тут же зачерпнув белую с красными прожилками массу, с видимым наслаждением отправила полную ложку в рот.
– Как бы тебе точнее сказать… как я понимаю это, не в научных терминах. У окон Овертона есть несколько ступеней. Первая – «немыслимое». Потом идет «радикальное». Затем последовательно: «приемлемое», «разумное», «стандартное» и «действующая норма».
– Погоди-ка, погоди-ка… дай соображу… мы с тобой разговаривали о сексе в публичном месте. На людях. То есть, если следовать окнам Овертона, на первой стадии это кажется немыслимым. То есть даже в голову такое не придет! И не помыслишь! Потом – радикальное… так… так… то есть в голову приходит и кажется неприемлемым, но только самые безбашенные это могут сделать! Дальше… дальше приемлемое. То есть – сидим мы тут, еще куча народа, а кто-то вон там, на скамеечке возле парапета, делает свое… собачье дело. Разумное – тоже понятно. Все считают, что так делать разумно, потому что торопимся, времени нет, и чего его терять? Стоим в очереди за билетами в кино, я спустила трусы, и ты меня сзади и… того!
– Тише! – сдавленно шепнул я, пытаясь в голос не расхохотаться. – Услышат! Вон молодняк как уши-то навострил! Сбавь громкость! У тебя голос, как у командира взвода, идущего в атаку!
– Врешь ты все! – отмахнулась Зина. – Да и плевать. Интересная теория, да! Дальше что? А! Стандартное. То есть сплошь и рядом, и уже никто не удивляется – ну делают свое дело, и ладно. Как собачке на столб пописать! И последнее – действующая норма. То есть это уже делают все, в любом месте – хоть в школе, хоть в церкви, и все считают это абсолютной нормой?! И даже желательным? Нет. Не верю! Этого нельзя добиться! И как ты это сделаешь?! Каким образом?! Есть закон, есть в конце концов мораль! Этого сделать невозможно!
– А теперь слушай сюда, как говорят в Одессе, – я тяжело припечатал столик рукой. – Это вот, насчет секса в общественных местах, – детские игры. Можно сделать кое-что и пострашнее. Например, натравить людей на других людей, сделав нормой убийства и отрезания голов. Можно даже ввести в ранг положенности людоедство! Не веришь? Слушай. К примеру, люди даже помыслить не могут, чтобы есть других людей. Но потом вдруг в какой-то газете, в журнале, появляется статья о том, что некие ученые (маститые ученые!) доказали, что для человечества нормально есть друг друга. И вообще это не такая уж и беда – потребить мясо ближнего своего. Прошла вереница таких статей, пошли следующие – рассказывающие о пользе человеческого мяса. За ними – статьи о том, как это правильно, как это по-христиански – отдать свое мясо людям! И что делающие такое – настоящие герои! И что существует обряд поедания плоти Христовой и выпивания его крови – а почему? Потому что бог сам к этому призывал! И вдруг в архивах находят свидетельства, что Христос призывал поедать плоть ближнего своего! Создаются фильмы о каннибалах, где каннибалы выступают в качестве настоящих героев, которые радеют за человечество, а те, кто против каннибализма, – подлые ретрограды и вообще враги прогресса. Потом пойдут кулинарные статьи о том, как лучше приготовить человечину, как сделать ее вкус еще более приятным. О том, как лучше хранить мясо людей и как отличить мясо здорового человека от мяса больного, чахоточного. Или от полежавшего в могиле – ведь недобросовестные торговцы с рынка могут выкопать несвежее мясо! И… все. Норма. В каждом ресторане – котлетки из «длинной свиньи», как называли человека каннибалы Полинезии. Теперьпонимаешь?
– Это невозможно, – упрямо набычившись, повторила побледневшая Зина, – невозможно! Никто никогда на это не пойдет! И нет таких технологий, которые могут позволить это сделать!
– Есть, Зина, есть… даже сейчас есть. Представь, что государство решило поправить свои дела за счет граждан. Не мясо их съесть. Просто надо что-то сделать. Например, ограбить свой народ, заморозив деньги в сберегательных кассах. Обнулить деньги, которые хранятся на руках. Что оно сделает? Оно начнет массированную кампанию по внедрению в головы людей, что это нормально, что это хорошо и лучше быть не может! И народ поверит и не будет особо возмущаться. Привыкнет. Все газеты, телевидение, радио в руках государства. И что оно захочет, то тебе в голову и вложит. И ничего тут не изменилось – в моем времени все то же самое. Только, наверное, еще хуже. Потому что у нас правят деньги. Если у вас идеология, и худо-бедно, но ваши руководители друг за другом следят, дабы не отошли от линии партии и правительства, – у нас полная свобода. Особенно в Интернете. Можно нести любую чушь, можно призывать к экстремистским действиям – никто тебя не тронет. Хоть на баррикады зови. Есть целые радиостанции и телеканалы, финансируемые врагами из-за рубежа, и их никто не трогает. Почему, для меня загадка. Ясно ведь как божий день, что работают на врагов. Но они продолжают работать. Единственное объяснение – на самом деле это ловушки для дураков, как бочка с дерьмом для мух. Прилетают, а тут их и ловят! Тут и берут на карандаш! Где бы искать тех врагов – а они сами слетаются на вонь! Только это объяснение, которое хочется принять в душу. А возможно, все гораздо, гораздо хуже. В самом правительстве сидят враги, которые позволяют этим всем вражинам спокойно работать. Почему с ними ничего не делают, с теми, кто в правительстве? Тоже все сложно. Они якобы мостик между нами и зарубежьем. После развала страны наши руководители чуть ли в рот не заглядывали этим зарубежным эмиссарам! Еще немного, и могли бы и гомиками себя объявить, поскольку у зарубежников сейчас в ранге положенности признаваться в том, что они гомосексуалисты! Представляешь? Выходит такой глава крупной корпорации и во всеуслышание говорит: «Господа! Спешу вас обрадовать – я педик!» Ну не так, конечно, я утрирую, но почти так. Даже название этому придумали – «каминг-аут». Вот так, дорогая. Вот до чего дошел наш мир!
28 понравилось