Лабиринт

Пока мы рассказываем друг другу о прошлом, мы бессмертны

Мучительные воспоминания со временем тускнеют. Как старые снимки, нечеткие и полузабытые, они пылятся в памяти.

"Слова-всего лишь оружие против лжи истории. Мы должны свидетельствовать истину. Если мы не исполняем этот долг, те, кого мы любили, умирают дважды. "

Только поняв настоящее, можно постичь прошлое.

— Вы верите, что можно изменить свою судьбу? — настойчиво повторил Одрик.
Элис невольно кивнула.
— Иначе, какой смысл? Если мы просто идем по уготованной нам дороге, тогда мы сами — наша любовь, горе, радость, учение, любые перемены — ничто.

<...>истинный Грааль - это любовь, которая передается из поколения в поколение; слова, сказанные отцом сыну, матерью - дочери.

"Дай вам Бог никогда и не узнать, что значит так любить , без надежды на ответную любовь. "

"Молодёжь вечно забывает, что поколение Жанны повидало и перенесло столько, сколько не вынести им. Войны, оккупация, Сопротивление... Они сражались и умирали, и видели, как умирают друзья. Они закалились.Ничто их уже не удивляет, кроме, может быть, упрямой стойкости человеческого духа. "

"Действовать легче, чем ждать. "

"Проявление слабости вызывает презрение, а не жалость. "

Это Ариф открыл ему неведомые прежде славу и величие мира.  Это Ариф показал ему,  что сарацины, иудеи и христиане всего лишь разными путями стремятся к одному Богу.  Это Ариф открыл ему, что за пределами всего,  что он знал, лежит истина много старше, много древнее, много совершеннее всего, что мог предложить современный мир.

Рассказывали, как один Совершенный увидел в поле крестьянина, стоящего на коленях. «Что ты делаешь?» — спросил он. «Благодарю Бога за хороший урожай». Совершенный с улыбкой поднял крестьянина на ноги: «Благодари не Бога, а самого себя. Ведь это твоими руками вспахана по весне земля, и ты заботился о посевах».

Bona nuèit, Bona nuèit...
Braves amics, pica mièja nuèit
Cal finir velhada
Ejos la flassada.

"Res contr' Amor non es guirens, lai on sos poders s'atura".
"Нет обороны от любви, когда она покажет силу".

Элэйс больше не приходит к ней в снах, но Элис, глядя в гаснущем свете на хребты и долины, протянувшиеся дальше, чем видит глаз, чувствует, как прошлое обнимает ее. Духи и призраки протягивают к ней руки и нашептывают истории своей жизни, делятся с ней своими секретами. Они связывают ее со всеми, кто стоял здесь прежде - и будет стоять после нее, - мечтая о дарах жизни.

Крик совы заставил ее подскочить. Страх многократно увеличивал громкость каждого звука. Темнота была зловещей. Деревья угрожающе склонялись к ней, каждая скала отбрасывала черную тень. Все стало незнакомым, недобрым. Вдали, в нижнем конце долины, кажется, зашумела машина.

Родители научили ее молиться. Повзрослев и встав перед вопросом, откуда в мире зло, она обнаружила, что церковь не может дать удовлетворительного ответа, и молиться перестала. Но ей с детства помнилось ощущение уверенности, которое даёт вера. Обещание спасения, понимание высшего смысла жизни никогда полностью не покидало ее.

Мир, лежавший под этим высоким небом восемь столетий назад, все ещё существовал где-то. Он будто стоял у нее за плечом. Казалось, граница между прошлым и настоящим растаяла без следа.

Все мужчины - скороходы, писцы, шевалье, священники в сущности своей одинаковы. Сколько твердят о чести и достоинстве, а потом ломаются, как сухая ветка. Первая измена даётся всего трудней, а потом остаётся лишь удивляться, как легко они выбалтывают все тайны, как делами отрицают то, чем дорожат на словах.

Элэйс пробежала темными коридорами и, задержав дыхание, выскочила на темный двор. В каждой тени ей мерещились духи и демоны. В голове шумело. Старый знакомый мир вдруг показался зеркальным отражением прежнего - узнаваемым, и в то же время перевёрнутым. Сверточек, спрятанный за корсаж, казалось, прожигал кожу.