Бумажные города

Потом состоит из множества сейчаc.

Нет, мои родители — отличные люди, но они склонны к припадкам убийственной сентиментальности.

И я почувствовал, как будто от самых наших колыбелей, через того мертвеца, через наше знакомство и до этой минуты шли какие-то особые нити. Мне захотелось сказать ей, что для меня главное удовольствие — не планирование, не то, что мы сюда пришли или уйдем отсюда, а то, что наши ниточки пересекаются, расходятся, а потом снова сходятся.

— Все твои мелочные страхи, это так…
— Мило?
— Это такие вещи принято называть инфантилизмом?

“Nothing ever happens like you imagine it will,” she says.
“Yeah, that’s true,” I say. But then after I think about it for a second, I add, “But then again, if you don’t imagine, nothing ever happens at all.”

Maybe all the strings inside him broke.

I and this mystey here we stand.

Perfection stands still while mortals walk past.

Рано или поздно что-нибудь тебя убивает.

Реальность никогда не бывает такой, какой ты себе воображаешь.

Единственный раненный человек, которым я могу быть, - это я сам.

Иногда идиотизм оборачивается гениальностью.

Будь мужиком, держись. Держись, как леди викторианской эпохи держится за свою девственность. Борись с собой с достоинством и благородством, с какими президент Соединенных Штатов должен бороться за счастье стран свободного мира.

- Квентин? Что ты, блин, тут делаешь?

• Гм. Ссу.
• Ну и как?
• М-м, неплохо вроде?

Ссать - это как читать хорошую книгу: если уж начал, фиг остановишь.

- У тебя тут что, секс по Интернету?

• Я с Беном разговариваю.
• Это не ответ на мой вопрос, извращенец.

Я чувствовал себя ужасно из-за того, что приходится делать все это в одиночку. Я просто чувствовал себя ужасно.

Уходить очень тяжело - до тех пор пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на белом свете.

Уходить очень тяжело - до тех пор, пока не уйдешь. А потом понимаешь, что легче нет ничего на всем белом свете.