Цитаты из книги Чтец

"стихи Гете похоже на маленькие картины в красивых рамках"...

Неграмотность сродни невменяемости, неполноценности, неразумности.

Палач не исполняет приказы. Он делает свою работу – безо всякой ненависти к тем, кого казнит, без чувства мести, он убивает их не потому, что они стоят у него на пути или чем-то угрожают ему. Он к ним абсолютно равнодушен. Настолько равнодушен, что ему все равно – убивать их или нет.

- Что же касается взрослых, тут вообще ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.
– Даже если потом выяснится, что это делалось для их же собственного блага?
Он покачал головой:
– Мы говорим не о благе, а о достоинстве и свободе личности.

Я не чувствовал обиды на Ханну за то, что она бросила меня, обманула, за то, что она пользовалась мною… Та притупленность, с которой воспринимались ужасы, всплывшие в ходе судебного процесса, перенеслась теперь на все мои мысли и чувства последних недель.

После Ханны я никому не давал унижать себя, ни с кем не обращался так, чтобы чувствовать себя виноватым, и никого не любил так, чтобы разлука причиняла боль… Я обзавелся манерами человека, уверенного в себе и своем превосходстве, которого ничто особо не трогает, ничто не может сбить с толку, обескуражить.

На всякий случай я оставил на ночном столике записку. “Доброе утро! Пошел за завтраком, скоро вернусь”… Когда я возвратился, она стояла в комнате с дледным лицом, полуодетая, дрожащая от гнева… На ночном столике, куда я положил записку, ее уже не было.

Главное, что наша история правдива, поэтому вопрос о том, является ли она печальной или счастливой, просто теряет смысл.

— Что же касается взрослых, тут вообще ничем нельзя оправдать, когда кто-то решает за других, что для них хорошо или плохо.

... а в отпуске я предпочитаю возвращаться в те места, где уже побывал раньше, если мне там понравилось; когда-то мне казалось, что необходимо затевать смелые путешествия, и я заставлял себя ехать на Цейлон, в Египет или Бразилию, но со временем опять отдал предпочтение знакомым местам, чтобы познакомиться с ними еще ближе. Здесь мне видно больше, чем там.

Она была гибкой, грациозной, соблазнительной - только соблазнительными были не грудь, не ягодицы, не ноги, а приглашение забыть об окружающем мире в глубинах тела.

Неграмотность <...> не совсем еврейская проблема.

В юности я всегда чувствовал себя либо очень неуверенно, либо был слишком самоуверен.

Я сидел рядом с Ханной и слышал, что она пахнет старой женщиной. Не знаю, в чем тут дело, но мне знаком этот запах по бабушкам и старым тетушкам, которых я навещал в домах для престарелых, где запах этот витает надо всем, словно проклятие. Ханна была еще слишком молода для него.

Вы не представляете себе, до чего одинок и беспомощен человек, оказавшийся после восемнадцати лет заключения за воротами тюрьмы.

Я знал, какие трудности испытывает неграмотный человек в повседневной жизни, ему тяжело найти по адресу нужную улицу; невозможно разобраться с ресторанным меню, знал о постоянном чувстве неуверенности, преследующем неграмотного и заставляющем его во всем придерживаться опробованных и привычных действий; знал, сколько энергии приходится тратить впустую, расходуя ее только на то, чтобы скрыть неумение читать и писать.

По моему разумению, экспериментальная литература экспериментирует прежде всего над читателем, а это было не интересно ни мне, ни Ханне.

Хильке, дантистка, постоянно расспрашивала меня о событиях, происходивших до нашего знакомства, но рассказанное тут же забывала.