Предчувствие конца

Столько положительных отзывов, Букеровская премия, а что по факту?
Роман занимает чуть более 200 страниц и, я подумала (очень даже зря), что события будут развиваться со скоростью света, оказалось, 80% текста - водопад. Зачем писать столько "философских" изречений главных героев в детстве, описаний о половом созревании, его смачном обмусоливании, последующих философских размышлений "повзрослевшего" главного героя - одному автору известно.
Видимо, у автора, как и у главного героя был запор, и он, наконец, просрался (шедевральное выражение автора).
Повествование сюжета разорвано на беспорядочные воспоминания одного из главных героев, диалоги - это отдельная "сильная сторона" романа. Вынес ли Тони хоть какой-то смысл из прожитой жизни, трагедии, стал ли он себя уважать хоть чуточку больше , чем в молодости? Нет. Как был де.ьмо, так им и остался, единственное что он понял - картошка нарезанная вручную - это не обязательно тонко нарезанное фри (мысль претендует на звание гениальной!). Хочется выразить автору благодарность только за то, что произведение не растянуто страниц на 500-600.
P.S. Я знаю что сколько людей, столько и мнений, все фломастеры разные и т.д., но искреннее недоумеваю, как за это дают премию и какую художественную ценность имеет произведение?

Да, это и "детектив без преступления", и "хаос и уязвимость человеческой жизни" и "загадка из области, где живут наши самые заветные воспоминания". Но одновременно роман является и чем-то совсем другим.
Во-первых, меня поразила "рыхлость" повествования. Нет-нет, это не негативная характеристика, это особенность сюжетной ткани - она совсем прозрачная и через эту прозрачность как-то удивительно быстро проходит жизнь главного героя... Вот только что он заканчивал колледж, а вот уже он на склоне лет.
Во-вторых, на фоне этой рыхлости очень ярко и плотно выглядит отдающая древнегреческими страстями загадочная смерть однокашника героя, завещавшего ему свой дневник.
В-третьих, интимная, очень доверительная интонация прозы Барнса... Не могу сходу припомнить книгу, в которой повествование так напоминало бы исповедь без тени позерства и самолюбования, вообще без аффектации..

Но при все этом, наверное Предчувствие конца не моя книга. Читалась она легко, по объему относительно компактна, но... не могу сказать, что она разочаровала, но чувствую, что осталось очень много нераскрытого, непонятого мной.

Вот и состоялось мое знакомство с Джулианом Барнсом, и состоялось оно на ура. Не зря первой книгой у маститого британского прозаика я выбрала его букеровский лауреат 2011 года. Действительно премиальная книга. Блестящий язык, очевидный высокий интеллект, полное раскрытие темы несмотря на маленький объем. Немножко подкачал сюжет, но тут уж на любителя.

История начинается много лет назад, когда четверо парней учатся в привилегированной частной школе. Тони, рассказчик, Алекс, Колин и Адриан. Из них четверых Адриан привлекает наибольшее внимание как обладатель недюжинных умственных способностей и автор весьма язвительных высказываний. Адриана явно ожидает блестящая карьера, академическая или политическая, на любом поприще он достигнет выдающихся результатов. Его трем друзьям остается лишь прозябать в тени Адриана, играя всевозможные вторые скрипки. Но так эту ситуацию видим мы, ребята видят ее иначе, каждый - герой своей собственной истории, каждый - не такой, как все. Поэтому, когда Тони влюбляется в Веронику, он без задней мысли знакомит ее с друзьями, не понимая, что с того самого момента их отношения обречены. На фоне Адриана Тони - лишь серая мышь. Естественно, Вероника уходит к более перспективному и интересному ухажеру, а Тони остается на бобах. Но это лишь начало истории длиною в жизнь, и не все в ней сложится так, как мы ожидаем.

Историю рассказывает Тони, поэтому она, конечно, о его жизни. Каким бы ярким и необыкновенным ни был Адриан, главный герой здесь Тони и на происходящее мы смотрим его глазами. И слава богу, ведь смотреть глазами того же Адриана, высокомерного зазнайки, или Вероники, той еще сучки, совершенно не хочется. Не знаю, потому ли это, что взрослый Тони относится к ним совсем иначе, нежели в былые времена, или же мы изначально не ослеплены ими так, как был он. В любом случае, эти двое мне были неприятны. Жаль, конечно, что автор практически выкинул из повествования двоих других ребят, Алекса и Колина, но, как я уже говорила, у каждой истории свой герой. Для читателя героев здесь в общем-то нет, но, повторюсь, мы смотрим на все глазами Тони. И каждое событие, по его мнению, отталкивается от него. Бедный Тони!

Бедному Тони естественная для каждого человека зацикленность на себе сослужила плохую службу. В какой-то момент он начал винить себя во всех несчастьях, постигших Адриана и Веронику. И здесь, на мой взгляд, Тони сделал совершенно неправильные выводы, к которым, впрочем, подтолкнула его Вероника, отправив ксерокопию злосчастного письма. Письма мальчишки, написанного в гневе, в оскорбленных чувствах. Менее всего оно повлияло на роковое решение Адриана, а определить судьбу других персонажей этой драмы и вовсе не могло. Веронике, чья жизнь оказалась разрушенной, надо было кого-то винить, и на роль козла отпущения она выбрала самого невиноватого. Что же до Адриана... Барнс объясняет его поступок через размышления Тони. Пик интеллектуальной, духовной, сексуальной и всякой прочей активности человека приходится на его юные годы. Как бы нам ни хотелось иного, после 25 лет идет спад. Взорвать, изменить мир, совершить революцию, социальную или технологическую, уже не хочется. Хочется вести спокойную, размеренную, сытую жизнь. Конечно, есть исключения из этого правила. Имена таких людей мы знаем из учебников истории, но Адриан, видимо, понимал, что к таким исключениям не относится. Как бы ни был высок его IQ, в дальнейшем его ждала та же жизнь середнячка, что и Тони, пусть с большим количеством регалий. Принять такую жизнь он не хотел.

Финал книги, чем-то напоминающий фабулу классического индийского кино, помешал мне поставить высший балл, но в своей голове Барнсу я такой балл поставила. Определенно мой автор, а то, что я нахожусь в самом начале открытия его творчества, только радует.

Как часто приходится человеку жалеть о собственных поступках? Если к тому же учесть, что период между действием и результатом его может составить до нескольких десятков лет ― и такое бывает. Отголосок может настичь вас, превращаясь в нечто, что не даёт покоя, сначала нашёптывает на ухо, а затем стучит в голове, заставляя думать об этом всё чаще и чаще. А что, если осознание дошло только в старости? Ведь многие говорят, что тогда уже умудряются опытом, учатся многому и понимают то, что осмыслить раньше, в молодости, было сложно. Да, часто это так, но только если этот субъект сознательный и если он может анализировать и делать выводы из произошедшего ― тогда к старости жизнь не будет делать сюрпризы в виде ни с того ни с сего стукнувшего эпизода из бурного прошлого. У героя Барнса же как раз такой случай, когда, вроде бы, в спокойный и мирный (по его мнению) ход жизни вмешивается то самое уже порядком забытое нечто. И это самое нечто начинает медленно переворачивать, нарушать привычный размеренный ритм жизни, заставляет копаться в собственных поступках. Некоторые взрослеют только к старости. И это «взрослеют» означает не оставление привычки прыгать на одной ноге или подтрунивать над остальными. Волосы на голове уже теряют былую пышность, внуки просятся тебе на руки, а ты только понимаешь, как ошибался в прошлом. Вот, что значит «взрослеть». Многое, что мы говорим и предполагаем, может оказаться совсем не таким, каким мы считаем. Связано ли это с молодостью и связанной с ней неопытностью? Может быть. Но герой Барнса разве винит молодость? Он наоборот отдаёт ей приоритет в жизни, но понимает, как она ценна только в старости. Что есть время? Тик-так, тик-так ― подсказывают нам часы. Тук-тук, тук-тук ― вторит им сердце, клапаны открываются, камеры сокращаются. Это как вещь в себе, смотрящая на тебя из зеркала и играющая в прятки с твоей памятью. Никто не в силах что-то вернуть и подправить. В самом конце твои собственные часы останавливаются, но другие продолжают идти: тук-тук, тук-тук.

Герой Барнса не может привыкнуть жить по собственным правилам и установкам, которые должны были выработаться в течение предыдущего периода жизни: у него их просто нет. Он беспомощно озирается по сторонам, ища помощи у бывшей жены, и та помогает по мере возможностей. Но осознание в самом конце прошлого, так незаметно подкравшееся к нему, лишает его воздуха, даже той тонкой струи, которой он дышал все эти годы.

Просто удивительно, как в такой тонкой книжице уместилось столько всего. Безмятежная молодость, её свобода внешняя и внутренняя, свобода взглядов и суждений. Этот период жизни героя очень интересен, близок большинству людей этого же возраста с его взлётами и падениями, любовными историями. Но жизнь, как обычно, расставляет всё на свои места, она устраивает неожиданные встречи, что, по идее, воспитывает характер. Мы можем брыкаться, противиться этому, стараться противостоять, но победителями выходим не всегда. И совсем не зря в жизни Тони появляются Вероника и Адриан. Но герой не понимает этого посыла и отодвигает от себя большинство людей, которыми судьба старается его окружить. А что в итоге остаётся у него? Соглашусь, Вероника относится к тому разряду людей, поведение которых непредсказуемо, поэтому с ними трудно общаться, трудно их понимать. Часто их поступки бывают спонтанны и часто необъяснимы, разговоры многосмысленны. И мне удавалось узнавать себя в этой роли, ставить себя на место Энтони, так как и в моей жизни была похожая «Вероника». Но стоит в таких случаях вставать на одну волну, стараться вести себя наравне, не давая повода одержать над собой превосходство ― и общение наладится. Вам решать, стоит ли оно того. Но герой решает, что не стоит.

Я открываю глаза. На часах ― начало шестого утра. Рядом лежит заложенная вечером «Предчувствие конца», в которой осталось 10 последних страниц. И вот через 5 минут они минули. Барнс, это уже второе попадание, будем продолжать.

Поднимаешь обложку книги, и на тебя обрушивается водопад различных, на первый взгляд абсолютно не связанных между собой слов: секс, смерть, социализм, аллюзии, философские идеи, меритократия, анархизм, хаос, смысл и еще куча модных и набивших оскомину слов. Но как бы не было удивительно, автору удалось вложить смысл в переплетение внешне бессмысленных выражений.

Две эпохи в жизни Тони – словно два берега реки. Д. Барнс мастерски проводит нас сквозь течение времени, от юношеского максимализма, где мир делится на чёрное и белое, до мудрой неторопливости старости. От "да" и "нет" – к философскому "может быть". В этом калейдоскопе судеб отражается сама жизнь, со всеми её метаморфозами.

Д. Барнс препарирует память, словно лягушку на уроке биологии, показывая, как меняется наше отношение к ней с годами. Но... чего-то не хватает. Остаётся привкус недосказанности, словно из романа вырвали страницы, оставив зияющие пустоты, обрывки фраз, незаконченные мысли. Как будто услышал начало мелодии, но финал остался за кадром.

"Так, например, если бы Тони..." – эта фраза повисает в воздухе, как недописанное письмо, как вопрос без ответа. И ощущение безысходности повисает в воздухе как тонкая линия молнии, раскалывающая и дробящая прошлое на осколки памяти, которые могут оказаться не только острыми, но и непонятыми. 

Это уже добрая традиция зависнуть с какой-нибудь классной книгой в руках тогда, когда надо готовиться к контрольному тесту. В прошлый раз - это был "Дом странных детей" перед историей России, теперь же "Предчувствие конца" перед новой историей стран Запада. Эх, к черту Фабианское общество и Парижскую коммуну, завтра с утреца все повторю и напишу. У меня тут такая крутая книга (кстати опять подаренная на ДР).

Сразу скажу - настроена я была скептически. В руки взяла неохотно, да и то только потому что моя вечная тоска по уходящей жизни настоятельно требовала хотя бы часик поваляться среди подушечек и одеял с книгой в руках. Взяла в руки и пропала. Книга поглотила меня буквально с первых строк, когда я довольно попискивая, зажевывала и пережевывала тщательно все фразы про историю, время и т.п.

Черт возьми, это гениально! Я даже во вконтактике зацитировала, что случается со мной довольно редко.

Или

Да! Я завтра так скажу на тесте. Ну правда абсолютная: больше сказать нечего, все остальное.. это уже вопросы спорные.

Книга мощная. Она меня прямо раздавила. Легла многотонным грузом на мой хрупкий усталый мозг. Главный герой нелицеприятный мужик, Вероника нелицпериятная женщина - "психичка", все кругом нелицеприятные. А книга здоровская. Нонсенс, но... надо читать Барнса дальше. Очень хочу.

Люди довольно редко по-настоящему задумываются о том, что они на самом деле из себя представляют и правильно ли они живут, иначе было бы больше отчаянно-смелых поступков и, возможно, жизнь была бы чуть проще. Часто мы вообще сознательно отказываемся от личного управления своим транспортным средством под названием «жизнь» и поздно замечаем, что оно уже не медленно, но верно, а что ни на есть быстро и неизбежно несется под откос. Иногда, тем не менее, встречаются люди, которые, на первый и даже на второй и на третий взгляд, лучше справляются с управлением и вообще разбираются в том, когда и куда повернуть, какие механизмы задействовать. К сожалению, жизнь редко терпит категории «правильно» и «неправильно», а излишняя самоуверенность обычно становится плохим штурманом.

«Предчувствие конца» - это, грубо говоря, история одного неудачника, рассказанная другим неудачником. Один из них – самый обыкновенный мужчина, которого даже в юношескую пору не хватало на то, чтобы сделать решительный шаг, принять себя таким, какой он есть, и явить себя таким миру, не прячась за спину чужих мнений. Он не хочет быть честным сам с собой, позволяя своей памяти корректировать воспоминания так, чтобы не было стыдно. Он женился, развелся и все равно прячется за бывшую жену. Свои отношения с дочерью он называет нормальными, хотя каждый раз, когда он об этом упоминает, хочется встряхнуть его за грудки и сказать: «Признайся хоть себе, безвольный ты человек, что по-настоящему ты никому не нужен». Его собственная жизнь настолько стала напоминать медленное погружение в зыбучие пески где-нибудь посреди пустыни, где отсутствует какая-либо растительность и крайне редко появляются живые существа, что чужой жизнью он начинает интересоваться куда больше, чем своей.

Второй неудачник в меньшей степени подходит под категорию «законченный человек», но просто потому, что это неочевидно, ощущается только на уровне предчувствия. Он невероятен и загадочен, и – о боже! это такая редкость – у него есть собственное мнение, которое он в состоянии сформулировать и не стесняется высказывать. И всем хочется быть такими, как он, потому что им кажется, что он один настоящий, а они лишь жалкие тени чужой гениальности. Но вся его невероятность и уникальность заключается в том, что он по-своему оценивает мир вокруг себя, в остальном он едва ли ушел далеко от какого-то идиота из математического класса, покончившего с собой на заре своей жизни.

Книга невероятно жестока. Вялый и квелый рассказчик, которого хочется возненавидеть, - это призыв автора к читателю, во-первых, вспомнить наконец-то о том, что жизнь – это не вечный сон, протекающий размеренно, это не что-то чужое, которое можно пустить на самотек, это единственно важное, что есть у человека. Во-вторых, не надо оглядываться на других, не надо сравнивать то, что сравнению не поддается. И, в-третьих, жизнь – это не эксперимент, любое рискованное испытание с большой долей вероятности может стать последним. Ставлю пять из пяти.

How often do we tell our own life story? How often do we adjust, embellish, make sly cuts? And the longer life goes on, the fewer are those around to challenge our account, to remind us that our life is not our life, merely the story we have told about our life. Told to others, but - mainly - to ourselves.

Одним из самых запоминающихся, волнующих и интересных событий моего литературного 2011 года, стало чтение 525 страниц под общим названием "The sense of an ending".

Откуда так много страниц? Ведь в романе Джулиана Барнса, получившем долгожданную Букеровскую премию, всего 150 страниц. Сейчас объясню.

Когда я услышала о том, что Барнс наконец-то получил Букеровку, и ринулась в магазины за книгой, что-то в названии романа показалось мне чрезвычайно знакомым. И тут я вспомнила, что в моих списках для чтения давно уже фигурирует литературоведческая работа знаменитого Кермоуда под точно таким же названием. Сомнений в связи между двумя произведениями у меня не было, и я использовала все свои способности по розыску в инете редких книг, чтобы все-таки найти и наконец-то прочитать книгу Кермоуда, вдохновившую замечательного Барнса.

Итак, я прочитала роман Барнса, затем прочитала, проработала, изучила и восхитилась работой Кермоуда, и затем тут же подряд прочитала роман Барнса еще раз. Общий восторг от чтения всех 525 страниц мне трудно выразить словами.

Здесь есть уже несколько рецензий на роман Барнса, которые довольно подробно пересказывают содержание. Я не буду этим заниматься. Скажу только, что Барнс почерпнул у Кермоуда несколько идей, даже почти слово в слово скопировал несколько фраз (эх, люблю я все-таки постмодернизм!), и создал из этого восхитительно прекрасный роман, в котором жизнь, как книга, книга, как жизнь, и

часто ли вам приходилось рассказывать историю собственной жизни

, а перескажите, и вдруг увидите ее (жизнь) по-другому, и может быть наконец поймете, как же видели ее другие (со стороны). Особенно когда приближается конец, может быть пора начать рассказывать жизнь...

Да, и еще я посмотрела замечательный ролик (который, к сожалению, убрали с Youtube за якобы какие-то нарушения), в котором художница рассказывала о том, как она работала над созданием этой чудесной обложки со следами забытых вещей. Если ролик вернут, дам ссылку.

Does character develop over time? In novels, of course it does: otherwise there wouldn't be much of a story. But in life? I sometimes wonder.

Предчувствие конца

Если первое мое знакомство с творчеством Джулиана Барнса, состоявшееся без малого восемь лет назад, вряд ли можно назвать удачным ( История мира в 10 1/2 главах практически не произвела никакого впечатления), то роман The Sense of an Ending стал одной из самых запоминающихся книг последнего времени.

На самом деле, мне очень сложно дается этот отзыв, ибо, невзирая на простоту сюжета и легкость изложения, Барнс в своем романе поднимает важнейшую тему, неоправданно и систематически игнорируемую не только в художественных произведениях, но и в доступных широкой публике научных трудах и исследованиях. Речь о взаимоотношении человеческого сознания и времени и плоде их причудливого союза - памяти.

Принято считать, что наши воспоминания - это самый точный отчет, который мы можем дать о своей жизни, описывая и объясняя те или иные события или поступки. Барнс деконструировал это заблуждение, со всей ясностью продемонстрировав, что наша память - не более чем коллекция попыток самооправдания, выборочное утверждение одних мотивов поведения за счет других и даже более того: выдумки, изобретенные постфактум, чтобы объяснить принятые импульсивно решения. Иначе, наверное, и быть не может, раз уж нашему прямому восприятию доступен только неуловимый момент Настоящего, непрерывно переходящий в Прошлое. Все, что лежит за пределом Настоящего, есть произведение интерпретации и потому вторично.

К чему такие сложности? А к тому, что с этим неразрывно связана тема ответственности за свои слова и поступки. На примере незамысловатой истории с почти схематичными персонажами Барнс показывает, как человек может одним своим словом навсегда изменить судьбу других людей и спокойно жить, не только не подозревая ни о чем, но и исключив возможность понять что-либо за счет выборочных, самооправдательных воспоминаний. До тех пор, пока случайным образом не вскроется правда. Хотя, опять же, случайно ли? Ведь, по Барнсу, любое событие - это цепочка личных ответственностей, далеко не всегда явных и объяснимых.

Картина получается, скажем прямо, довольно мрачная. Барнс, впрочем, и не дает никакой надежды, ни к чему не призывает, а, наоборот, словно говорит нам: "Даже если вы будете тщательно контролировать свои слова и поступки, нет никакой, ну ни малейшей просто гарантии, что вы не станете причиной трагедии. И не надо надеяться на память, ибо она призвана служить не истине, но вашим предубеждениям".

The Sense of an Ending - это простой и в то же время очень сложный роман. Советую читать всем, кого хоть сколько-нибудь заботит тот след, который наша жизнь оставит в судьбах других.

P.S. Почему-то вопросы соотношения времени, памяти и ответственности волнуют сразу нескольких лауреатов премии Букера, например, мне сразу вспомнились вот эти книги:
The Blind Assassin ( Слепой убийца )
Summertime
The Sea ("Море")

Когда предлагают читать в оригинале, одновременно с прослушиванием аудиоверсии, книгу, за которую Барнс получил Букера, кто же откажется? Тем более объём небольшой, а всякая встреча с писателем событие, которое надолго остается в памяти. Хотя, если честно, думала, что это совсем новое произведение, а о том, что The Sense of an Ending (Предчувствие конца) написано восемь лет назад и давно имеет русский перевод, узнала лишь оставив позади треть объема. Именно тогда пришло в голову загуглить о читаемой книге.

Но тронул - ходи, начинать было трудновато, с новым иноязычным автором, которого читаешь в оригинале, почти всегда так. Даже после перерыва с тем, к чьему стилю уже прежде успела адаптироваться. Обычно когда преодолеваешь первый порог, повествование само ведёт тебя. Не в этом случае. Здесь периодически случались смысловые обрывы, с которых приходилось брать следующий барьер. Может быть секрет магии барнсовой прозы отчасти в этом: он постоянно выводит своего читателя из зоны комфорта. В его простых историях с участием самых обычных людей, ведущих себя абсолютно психологически достоверно, то и дело возникают обстоятельства, ставящие всё с ног на голову.

Для того чтобы найти новую точку опоры в накренившемся мире читателю нужно приложить немалое ментальное и эмоциональное усилие, которое скрадывается совершенством и обманчивой простотой этой прозы. Как для носителя языка читающего в оригинале, так и для иноязычного читателя, к услугам которого хороший перевод (Барнсу с переводчиками везёт), такого рода ударные моменты на внешнем уровне почти неощутимы. Просто твердая земля под ногами обретает кисельную вязкость или воздух внезапно становится разреженным, и нужно заново учиться ходить-дышать в этом пространстве. Пока преодолеваешь дискомфорт, мир истории мягко прорастает в тебя.

Четверо мальчишек, близко сошедшихся в старших классах частной школы, продолжат знакомство с конца шестидесятых, когда все началось, до наших дней. По крайней мере, трое из них. Но по порядку. Адриан в их четверке был самым умным. Наиболее независимо мыслящим. И это именно ему принадлежит мысль, вынесенная в эпиграф. О том, что мы никогда не знаем наверняка побудительных причин того или иного события. Закончив школу, Адриан ожидаемо поступает в Кембридж, герой-рассказчик Энтони выберет что-то попроще. Вскоре Тони знакомится с Вероникой, которая станет если не предметом его грез, то уж однозначно объектом вожделения. Однако, будучи девственником и не имея среди свойств той нагловатой нахрапистости, какая заменяет большинству мужчин галантность, интим с ней ограничивает петтингом.

Все говорит о серьезности отношений, девушка даже приглашает его провести уик-энд в доме своих родных, где Тони предстоит провести пару не самых приятных в его жизни дней в мансардной комнатке с раковиной: "Можешь поссать в нее, если ночью приспичит" - с грубоватой любезностью говорит предполагаемый тесть, и парень не знает, что это: полная неотесанность или изощренное оскорбление. Брат Вероники, однако, студент Кембриджа и герой все время ощущает, что его привезли на смотрины в большей степени не к родителям, а именно к нему. Как чувствует и некоторую высокомерную снисходительность с его стороны. Вероника тоже держится отчужденно. В общем, не айс, единственный, кто проявляет добрые чувства - мать. Именно она, жаря для Тони яичницу, скажет загадочное: "Не позволяй ей обращаться с тобой, как с сором".

Позже Тони познакомит девушку со своими друзьями, очень скоро после этого Вероника даст ему отставку. Странно, но они переспят-таки после разрыва и она бросит ему в лицо, что чувствует себя изнасилованной (отличное начало сексуальной жизни, не правда ли). А спустя еще недолгое время он получит письмо Адриана, которым тот уведомит, что теперь встречается с Вероникой. В сердцах набросав ответ, что-то, вроде: Да и хрен на вас! Но имей в виду, что девочка с прибабахом. - герой собирается вычеркнуть этих двоих из своей жизни и памяти. Закончив обучение, отправляется в Америку, где с год ведет жизнь, связанную с постоянными поездками, встречает хорошую девушку и действительно забывает. Лишь через год, приехав повидать родителей получает из рук матери письмо от одного из школьных друзей, извещающее, что Адриан покончил с собой.

Этим, мыслью, что все-таки сука его доконала, заканчивается первая короткая часть романа. Вторая, начнется кратким рассказом о следующих, ничем не примечательных сорока годах жизни Тони: женитьба и рождение дочери Сюзи (закончившаяся разводом, но хорошие отношения сохранились); карьера (ничего впечатляющего); выход на пенсию, волонтерство библиотекарем в местной муниципальной больнице и возня с внуками, (когда Сюзан доверяет их деду). И вдруг неожиданное наследство, пятьсот фунтов от... матери Вероники.

То, что будет дальше, невероятно круто. Не в сленговом смысле: клево, кульно, обалденно, хотя и в этом тоже - но в буквальном "скручивает", вытягивает самое твое естество и выворачивает наизнанку то, что думаешь о мире. В значительной степени корректируя смысл окончания.