Проблема Спинозы

Я не знаю иврита, но этим утром в синагоге всю службу я читал испанский перевод святой Торы. Там полным-полно чудес. Бог разделяет Красное море, Он насылает казни на египтян, Он говорит, преобразившись в неопалимую купину. Но почему все эти чудеса случались тогда, во времена Торы? Скажите мне, вы оба, — что, пора чудес закончилась? Великий, всемогущий Бог отправился спать? Где был этот Бог, когда моего отца жгли на костре? И за что! За то, что он защищал священную книгу этого самого Бога? Разве Бог недостаточно могуществен, чтобы спасти моего отца, который так его почитал? Если так, то кому нужен слабый Бог? Или Бог не знал, что мой отец его чтит? Если так — кому нужен такой неведающий Бог? Или Бог достаточно могуществен, чтобы защитить его, но решил этого не делать? Если так — кому нужен столь равнодушный Бог?!

— Давай я расскажу тебе об идеях Эпикура – мудрого древнегреческого мыслителя. Он верил, как и подобает всякому рационально мыслящему человеку, что загробного мира не существует и что нам следует проводить нашу единственную жизнь настолько мирно и радостно, насколько возможно. Какова цель жизни? Он отвечал, что нам следует стремиться к атараксии, что можно перевести как «спокойствие» или «свобода от эмоциональных страданий». Эпикур полагал, что человек мудрый имеет мало нужд и их легко удовлетворить, а люди с неутолимой жаждой власти или богатства – каков, вероятно, твой дядя – никогда не достигают умиротворения (атараксии), ибо одни желания всегда порождают другие. Чем больше у тебя желаний, тем более они властвуют над тобой.

Спиноза, обращаясь к Якобу, говорит мягко, как учитель с юным учеником:
— Скажи мне, Якоб, веруешь ли ты, что Бог всемогущ?
Якоб кивает.
— Веруешь, что Бог совершенен? Что Он полон в себе?
И вновь Якоб соглашается.
— Тогда ты, наверняка, согласишься, что по определению, совершенное и полное существо не имеет ни нужд, ни недостатков, ни потребностей, ни желаний. Разве не так?
Якоб задумывается, медлит, а затем осторожно кивает.
— Тогда, — продолжает Спиноза, — я заключаю, что Бог не имеет никаких желаний относительно того, как именно мы должны прославлять его — и даже не имеет желания, чтобы мы вообще его прославляли.