“ - Мне очень жаль, что они так сделали, - но тебе станет лучше.
Конечно, станет. Выбора-то у него не было. Это в эпоху Смертных был выбор - либо выздороветь, либо умереть. Сейчас альтернативы нет».

Неможливо уникнути того, що приходить у наше життя.

У нас очень маленький мир, и, хотя мы победили смерть, как когда-то победили полиомиелит, люди всё равно должны умирать. В прошлом дело завершения человеческой жизни было в руках природы. Но мы присвоили это право себе. Мы обладаем монополией на смерть. И мы - её единственные поставщики.

Ибо только боль сострадания позволяет нам оставаться людьми. И никакой бог не поможет нам, если мы лишимся этой способности.

Неужели в том, чтобы лишить другого человека жизни, есть некое величие?

Прошлое никогда не меняется. И, насколько я это вижу, будущее тоже.

Люди могут читать всё, но никто ничего не читает. Всех интересуют только игры да голограммы котиков.

Люди могут читать все, но никто ничего не читает. Всех интересуют только игры да голограммы котиков.

У сплетни своя логика, не общепринятая.

Чем дольше мы живем, тем быстрее проносятся наши дни. Когда живешь вечно, это обстоятельство кажется самым мучительным. Год укладывается в несколько недель. Десятилетия пролетают, и нет вех, которыми можно обозначить их последовательность. Мы погружены в бессмысленную рутину наших жизней, пока неожиданно, посмотрев в зеркало, не видим лицо, которое с трудом узнаем; и лицо это просит нас сделать полный разворот и омолодиться.

A self-serving way parents often had of pretending anything they can't solve is not really a problem.

Faraday gestured toward the stage. "Tonight we witness the spectacle of human folly and tragedy", he said. "Tomorrow, we shall live it".

Death makes the whole world kin.

Как я думаю, невинны все. Даже виновные. Каждый из нас в чем-то виновен, но каждый несет в себе воспоминания о невинности своего детства – и неважно, сколькими слоями жизненного опыта обернута память о той поре. Человечество невинно; человечество виновато – оба эти утверждения в равной степени неоспоримо истинны.

Обочина- отправная точка для многих великих свершений. Сойдя с нее, человек может начать путешествие, которое изменит жизнь. С другой стороны, с обочины можно толкнуть кого-нибудь под грузовик.

И что хуже — когда тебя презирают или когда игнорируют?

Я желаю всем нам не мира, не удобства и не радости. Я желаю, чтобы со смертью любого человека что-то умирало и внутри каждого из нас. Ибо только боль сострадания позволяет нам оставаться людьми. И никакой бог не поможет нам, если мы лишимся этой способности.

«Повинуясь лишь чувствам, теряешь опору».

Способность к страданию освобождает в нас способность наслаждаться нашим существованием.

"Достаточно извиниться один раз, – сказал жнец. – Особенно если это сделано искренне".