Золотой ключ, или большая басня Крылова. Расширенная аннотация.
«Брамбамбрыссимо! Карамбабиссимо!» — эти слова Тарабарского короля из пьесы А. Толстого «Золотой ключик» можно было бы использовать в качестве наикратчайшего отзыва (буквально в двух словах) на первую часть романа-эпопеи с почти таким же названием. Но, скорее всего, меня бы не поняли те, кто книгу не прочитал. Да и как бы они не пожелали мне провалиться в тартарары вместе с королём и его бандой. А хочется, чтобы поняли все, и поэтому короткий отзыв продолжает оставаться недостижимым идеалом. Нижеследующая заметка, отдалённо напоминающая отзыв, ни в коем случае не претендует также и на высокое звание рецензии. Да и какая может быть рецензия, если повествование остановлено на одной трети дистанции? Но я полностью согласен с аннотацией на эту треть (аннотация это, в первую очередь, реклама) и поэтому предлагаю считать написанное мной существенно расширенным её вариантом.
К литературному хулиганству я всегда относился положительно. Начиная от Рабле и всем известных пушкинских опытов такого рода и так далее. Помнит ли кто-нибудь откуда это: «... верховный жрец десятого легиона съел в живом виде легионного волкодава, который съел у него весь запас сушёного мяса на зиму.» Не мучайтесь, потом скажу. Примеров такой литературы можно привести тьму, но приведу только три названия — «Москва-Петушки», «Суер-Выер» и «Бытие наше дырчатое» — этого достаточно, чтобы было ясно, о чём речь. В книге Харитонова хулиганство сплошь и рядом переходит в литературный бандитизм, способный принести реальный вред недостаточно подготовленному читателю. Как свести этот вред к минимуму? Поможет ли мудрый совет, содержащийся в статье «От автора», с которой начинается книга? Вряд ли, боюсь, что следовать этому совету-инструкции будет крайне затруднительно, т. к. плевать и дуть придётся по несколько раз почти на каждой странице (а их в первом томе 715), и во что же при таком способе чтения превратится книга? Так что думайте сами и решайте сами. На сегодняшний день уже ясно, что «Путь Базилио» прочитали в том числе и люди недостаточно подготовленные. Именно в этом заключается причина сложившегося у них ошибочного мнения — все герои романа омерзительны. Это было бы верно, если бы они были людьми, но роман так убедительно написан, что мы принимаем за людей генетически модифицированных животных, у которых звериная основа и абсолютно человеческие гиперсексуальность и наличие второй сигнальной системы.* Это что же получается — дар членораздельной речи что ли омерзителен? Если же речь идёт о поедании побеждённого противника (зачастую в живом виде; кстати, цитата в самом начале этого отзыва из сборника «Парнас дыбом»), то это нормальная вещь в животном (а кое-где и в человеческом) обществе. Здесь промелькнуло слово «основа». Это одно из важнейших понятий в романе, поэтому остановлюсь на нём подробнее. Основа это совокупность тех частей организма животного, на которую (на совокупность) методами генной инженерии накладываются характеристики, приближающие объект воздействия к человеку, или просто повышающие качество того, что есть. Эта процедура называется ребилдингом. Например, ГГ первого тома эпопеи кот Базилио по своей основе сервал. Тех, кто внешне более всего походит на человека, называют хомосапыми, что вполне естественно и понятно, причём некоторые хомосапые имеют даже правовой статус — человек, таков папа Карло Коллоди, шимпанзе по основе. Основа Пьеро — бонобо, Арлекина (его полное имя Арлекин Совиньон Блан Гондон) — макака, Джузеппе — бурый медведь, Шушара, конечно, по основе крыса (у неё высокий правовой статус — недочеловек и поразительное личное имя: Суассара Лиомпа Андреа Дворкина*; рассказ о себе она начинает словами: «Больше всего я ненавижу всех.»), губернатор Директории (его имя Наполеон Морган Гейтс Пендельшванц, правовой статус — человек, хотя ребилдингу подвергнут не был) — гиппопотам. Тот самый, между прочим, которого доктор Айболит когда-то вытащил из болота (в романе Айболит это фамилия Дуремара Олеговича**). Наиболее неприятная основа называется мент, причём, ни единого намёка на происхождение этой основы в книге нет, а среди современной фауны такие животные отсутствуют. Один из самых злющих сатирических эпизодов этого остросатирического романа связан именно с этим вызывающим отвращение существом.***
Есть ещё в этом мире государство, где правит привилегированная верхушка — пони. Остальное население сплошь «заняшенное» и бесправное. Высшая ступень развития рабовладельческого строя, когда никакие перемены уже невозможны. Великий мастер сатиры Свифт получил бы огромное удовольствие, если бы смог это прочитать и сравнить с изображённым в «Путешествиях Гулливера» государством гуигнгнмов. Очень разнообразны, остроумны, а иногда весьма прозрачны имена поняш. Всего три примера: Немезида Поклонская, Псюша Сучак, Мирра Ловицкая (реальная Мирра была Лохвицкая).
Много места занимают в романе нахнахи — очень интересная, хотя и малопривлекательная часть населения Страны Дураков. Ну, на этом народце я здесь задерживать внимание читателей не хочу, этот образчик этнографического исследования надо обязательно прочитать, не забывая при этом всё сказанное мной выше по поводу омерзительности. Мне почему-то запомнилась такая вот незначительная деталь — «... в моче нахнахи обычно маринуют шашлык.» С тех пор много мочи утекло, но память штука несмываемая, и автора понять совсем не трудно.
Интересно и имеет смысл в книге всё, даже придуманные автором ругательства, которые, мне показалось, как-то связаны с окружающей нас повседневной жизнью, но как, я пока не понял. Надеюсь, другие читатели окажутся более проницательными. Их (ругательств) всего-то три, но при той витиеватой речи которую часто приходится слышать в самых разных местах (и эта же специфическая витиеватость матовокрасной нитью проходит через весь роман) придумать целых три новых! Уважуха. Итак: «джигурда» (носит оттенок презрения), «скобейда» дефолтная (вариант — пупырчатая, и вообще какая угодно, уже посильнее) и последнее — это такое своеобразное проклятие, ну, например, — что б тебя «печенью гозмана» накормили! А вот некоторые артефакты, не перекочевавшие в роман из «Пикника на обочине», придуманы автором с величайшей изобретательностью. Это, например, хакамада, чубайс, молочко комсомолки, золотой «дублон», который ещё сыграет свою роль в последующих частях романа и замечательный сусанин, которого, даже если бы он и был придуман Стругацкими, не пропустила бы цензура никогда и ни за что.
Надеюсь, мне удалось дать хоть какое-то представление об этой единственной в своём роде книге (огромной «басне Крылова», но только Константина), о том невероятном мире-зоопарке, который в ней описан. А ведь я даже не упомянул о втором ГГ этой части эпопеи козле опущения Септимии Попандопулосе, личности не менее колоритной, чем кот Базилио; не нашлось места и для описания огромного города называемого Директория, города, в котором от Невского, можно, пройдя по Тверской, Малой Арнаутской и бульвару Капуцинов, быстро выйти на Александерплац. А есть ещё города Понивилль и Бибердорф, производящие, пожалуй, даже более сильное впечатление, чем Директория. Улицы этих городов не просто полны неожиданностей, они набиты неожиданностями до отказа. А упыри, с их неизвестно откуда взявшимся заклинанием, смысла коего никто не понимает — «кто не скачет, тот москаль!». Жаль, но ничего не поделаешь, обо всех и обо всём написать невозможно. В заключение не могу не упомянуть об огромном количестве скрытых и явных отсылок к различным литературным героям. В этом удивительном мире доктор Моро и профессор Выбегалло упоминаются в одном ряду с Ньютоном и Эйнштейном, ребилдинг проводится методом Выбегалло-Преображенского а медико-биологический центр в Директории носит имя Вайнгартена. Обнаружилась даже известная реплика Скарлетт из романа «Унесённые ветром» — «Я подумаю об этом завтра», — решил кот и отключился.» И, наконец, об искусстве, от которого не сохранилось ничего, кроме (благодаря тому мертвецу, владельцу «сундука») поэзии (поняша Львика читает Бориса Рыжего) и эстрады. Песнопения Григория Лепса, Юрия Антонова, Аллы Пугачёвой, Ваенги, Димы Билана, Юрия Лозы («Плот» напевает Шушара, но где она на нём плавает, это мне просто неловко описывать), Гарика Сукачёва и многих-многих других слушают все, независимо от основы, исключением здесь являются разве что совсем уж тупые существа типа злопипундрия двурогого, зверя опасного и непредсказуемого, но прекрасно понимающего по русски.
*) Есть у этих животных и ещё одна особенность — способность к творческому мышлению. Возможно ли добиться такого результата с помощью генной инженерии? Видимо, именно в этом и заключается главное фантастическое допущение автора.
**) Базилио кот не простой, а электрический, модель ТомКэт. Здесь автор, как обычно, проявляет своё многообразное остроумие, т. к. Томкэт F-14 это многоцелевой палубный истребитель четвёртого поколения.
Существуют и растительные основы. Например, Буратина по основе бамбук.
***) От последней части этого имени исходит сильнейшее амберное амбре.
****) Почему Олегович? Надо читать дальше. А соединение Дуремара и Айболита в одну личность идея плодотворная. Фамилия Айболит, видимо, еврейского происхождения, похоже на Израилит.
*****) Перед тем, как привести цитату о менте, не могу не вспомнить о реальном человеке, вероятно, одном из друзей или хороших знакомых автора. Это Валентин Павлович Защёкин, командир отделения спецназа Директории (основа — петух), умерший от инфаркта в стычке с нахнахами. Очень уж у него правдоподобная биография. Видимо, Харитонов устроил ему в романе достойные поминки.
Теперь обещанный отрывок из романа: «Менты, волки и прочие позорники считались существами, которым ни в коем случае нельзя давать никакой власти, даже самой незначительной — так как они не способны употребить её иначе как во вред окружающим. Представить же себе мента в качестве полицейского начальника кот был просто не способен — во всяком случае до сего дня. Потому что прямо перед ним сидел и вонял тухлятиной самый настоящий мусорина: здоровенный, свиномордый, иглокожий.» Примерно в те дни, когда я это читал, был арестован генерал-лейтенант Михаил Мурзаев, сообщение об этом (да и сам генерал) выглядело, как прямое подтверждение приведённой цитаты. И таких случаев оказалось множество. Я был в шоке и до сих пор вышел из него не полностью. Неужели это тупик!? А, может быть, надо просто посмотреть на это явление под другим углом? Не идёт ли вокруг нас медленно и плавно процесс озверения довольно большой группы хомосапых, которая, сохранившись при апокалипсисе, продолжит успешное существование и доживёт до далёких времён, описываемых в романе? В таком разе это никакой не тупик, а ещё один блестящий социологический прогноз автора, уже доказавшего свои в этом деле способности выдающимся рассказом-памфлетом «Маленькая жизнь Стюарта Кельвина Забужко».
PS. Написана эта статья давно. Что-то с тех пор изменилось в лучшую сторону, что-то в худшую. Но книга, которую я здесь попытался очень коротко представить, заняла в русской литературе своё прочное место в высших её эшелонах и останется там навсегда.
8 понравилось
