Цитаты из книги What the Wind Knows

Не надо страданиями упиваться. Куда лучше найти любовь и посвятить ей всю себя. Когда состаришься, лишь об истинной любви помнить будешь. Если, конечно, сумеешь ее удержать.

Убеждения хороши до тех пор, пока не превращаются в оправдание братоубийственной войны. Любой раскол уже сам по себе поражение

...если бы можно было вернуться во времени, – неужели эпохальность событий и героизм участников не утратили бы магического флера? Не наводим ли мы лоск на прошлое, не идеализируем ли обычных людей, которым просто случилось жить в определенном историческом контексте? Не воображаем ли красоту и мужество там, где было место лишь отчаянию и погребальным плачам?

Те, кого мы любим, всегда живут в наших сердцах. Главное - помнить. Пока мы помним, что были любимый, любившие нас не умрут.

Я жестоко раскаиваюсь. Я понял, как, какими способами идеализм способен подтасовать исторические факты. Правда в том, что не все англичане - кровавые тираны, и не все ирландцы - ангелочки с крылышками. С обеих сторон пролито достаточно крови и содеяно достаточно дурного; мы все достойны осуждения.

Из народных трагедий рождаются самые пронзительные истории.

Такова борьба за свободу - в ней, в борьбе, гибнут невинные.

Найдёныш, былиночка или вот— 

Силуэт театра теней; 

Я спас тебя из студёных вод, 

Согрел в постели своей. 

Страшившийся пуще прочих зол 

Принять судьбу мотылька, 

К тебе я тропой подозрений шёл, 

Кружил и петлял, пока 

Прав на тебя мне не предъявил 

Коварный стылый Лох-Гилл: 

Душе бездомной, дескать, не мил 

Недо-любви полу-пыл. 

Урок был – наглядней не преподать, 

Затем и молю: забудь, 

Родная, глядеть на ртутную гладь, 

Таящую долгий путь. 

– Пускай у ваших дверей ангелы Божии стражу несут, беды прочь отгоняют, добро крылами приманивают

– Галлахер, говорите, ваша фамилия? Была у нас тут одна Галлахер, в озере утопла. Ага, в Лох-Гилле. Только с тех пор уж почти столетие миновало. Я про это от бабушки слыхал. Тела, что интересно, так и не нашли, зато в лунные ночи она по воде ходит. Так что, лапонька, у нас тут собственная лох-гилльская леди имеется. Наверно, у Йейтса она в каком-нибудь стихе упомянута – он ведь писал про Дромахэр.

ибо вера оправданна лишь как контекст в борьбе жизни со смертью, а церковь – это памятник былому, проводник, портал из прошлого в настоящее, созданный для утешения

Я прибыл в пятницу, 9 ноября. Одиннадцать лет, два месяца и двадцать шесть дней сгустились, спрессовались в сто тридцать четыре дня.

Надеюсь, перевернув последнюю страницу этой книги, читатель почувствует глубокое уважение к мужчинам и женщинам, жившим много лет назад, и преисполнится желанием улучшить наш мир.

К нему причастны мои предки. Пусть я их никогда не видела – ощущение обратное. Будто мы отлично знали друг друга.

Только бы донести отчаяние до спальни, только бы не расплескать.

Із головою занурившись у пошуки інформації, я часто замислювалася, чи не було б утрачено чари історії, якби ми могли потрапляти в минуле й переживати її. Чи не лакуємо ми, бува, минуле, створюючи героїв зі звичайних людей і уявляючи красу та відвагу там, де були самі ридання й розпач? А може, через свій ракурс інколи не помічаємо іншої картини — як старий, що озирається на свою молодість і пам’ятає лише те, що бачив?

Любов не сліпа — вона засліплює. Б’є в очі. Я поглянула на тебе й пізнала найпершого ж дня. Твою віру й твою дружбу, твою доброту і твою відданість. Я побачила все це й дуже сильно закохалась. І це почуття продовжує розростатися. Моє кохання таке велике, всеохопне й надмірне, що я через нього й дихати не можу. Страшно любити так сильно, знаючи, яке крихке насправді наше існування. Тобі доведеться триматися за мене, бо інакше я вибухну… а може, просто полину геть. У небо, в озеро.

Він казав, що свобода — це можливість податися туди, куди лише покличе серце, і поки я підростала, ми їздили всім східним узбережжям у коротенькі відпустки чи пригодницькі подорожі.

— Може, вітер намагається привернути твою увагу. Може, він має сказати щось дуже важливе, — пробурмотів дідусь.

— Він не хоче, щоб я журилася? — припустила я.

— Так. Саме так. Я теж дуже журився, як був маленький, десь такий, як ти, а дехто сказав мені, що все буде гаразд, бо вітер уже знає.

Жить с идеей легко. С мечтой — ещё легче. На то она и мечта, что с неё взятки гладки.