Цитаты из книги Сделка

«Конечная цель — это вердикт. Правде не место в суде, поскольку никто не заинтересован в её поисках — а меньше всего адвокаты сторон и судья.»

После терактов одиннадцатого сентября главной целью ЦРУ стало сердце международного терроризма – финансирование.

... я и так все про вас знаю. До последних мелочей. Вы фактически банкрот. Живете в офисе. На личном счету у вас тысяча двести долларов, на счету фирмы тридцать тысяч в минусе, а никаких денежных перспектив не предвидится.

Я видел, что у вас там в задней комнате, – диван-кровать, шмотки, телик, зубная щетка в ванной, дешевые книжонки в бумажных обложках…

– Кстати, ты всегда носишь с собой пресс-папье? – Никогда не знаешь, когда какой канцтовар пригодится. Работа-то бумажная… А почему было просто не позвонить и не предупредить, что вы придете? – Не было времени. Извини.

В отношениях с правоохранителями всех мастей адвокаты защиты обычно предпочитают держать дистанцию – а профессиональные мошенники тем более. Но Кеннеди вообще-то был мне по душе.

Распознать правду по телефону не так-то просто.

Мой добрый приятель судья Форд как-то сказал мне, что в поисках объяснения порой залезаешь в такие дебри, что просто не замечаешь правильный ответ прямо у себя перед носом.

Любая мошенническая комбинация требует дара убеждения. Нужно, как говорится, показать товар лицом – даже если такового товара и в природе не существует.

У меня в шестнадцать лет был инсульт! Не знали? Вот к чему привел марафон перед запуском «Рилера». Семьдесят три часа подряд наедине с программами и кодами! Вот вроде сижу за ноутом, и тут – бах! – очухиваюсь в больнице, а правая нога словно чужая.

Всегда есть выход, надо просто его найти.

На такой уровень богатства не заберешься без того, чтобы никого не обидеть. И люди его положения обычно рук сами не пачкают.

Видимо, деньги каким-то непостижимым образом останавливают процесс старения.

Я подумал о Кристине с Эми. Черт с ней, с профессиональной этикой, – никому не позволю подставлять под удар свою семью.

– Кастетами, выходит, балуемся, Эдди? – Это пресс-папье, – надменно ответствовал я. – Чтобы бумажки не разлетались. Закон дозволяет. Так где ордер?

Стащив с рук кастеты, я бросил их на кипу бумаг на столе. Кеннеди опустил ноги на пол, подхватил один из них, нацепил на руку, прикинул смертоносный вес в пальцах и сбросил с руки обратно на пачку документов.

Еще подростком я всерьез занимался боксом – секция была прямо при церкви. Как, впрочем, и множество других ребятишек из бедных католических семей в Нью-Йорке. Считалось, что это дисциплинирует и прививает стойкость и мужество – но в моем случае отец настоял на таких занятиях совсем по другой причине. Подал это так, что если я смогу отлупить парня вдвое себя здоровее, то он не будет так волноваться за мою судьбу – если меня, как начинающего мазурика, вдруг раскусят и попробуют проучить.

Пистолета у меня не было – не люблю я стволы ...

В голове промелькнуло, что нормальный человек в такой ситуации сразу вызвал бы полицию. Но я воспитан несколько иначе. Когда зарабатываешь на жизнь, облапошивая ближних, копы вписываются в твой мыслительный процесс только строго определенным образом. С такими делами я всегда управлялся сам – вот и сейчас должен сам выяснить, кто это там шарит у меня в кабинете.

Еще будучи «деловым», врагов я заимел выше крыши, и даже в своей новой карьере адвоката тоже ухитрился кое-кому перейти дорогу. В общем, расслабляться сейчас не стоило.